Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 105 – Наталья Шнейдер

Я подошла к дворнику.

— На тебя дом оставляю, Герасим. Ты теперь за главного мужчину. Береги их.

Он посмотрел на меня своим спокойным, глубоким взглядом, снял шапку и поклонился в пояс. Я знала: пока он жив, и мышь не проскочит.

Марья Алексеевна отвела меня в сторону.

— Ты там поосторожнее, Глашенька. Дорога длинная, всякое бывает.

— Буду.

— И графу своему доверяй. Он человек надежный, хоть и с придурью служивой.

Я невольно улыбнулась.

— С какой придурью?

— С такой, что долг выше сердца ставит. — Она вздохнула, поправляя мой воротник. — Впрочем, это, может, и не придурь вовсе. Честь называется. Редкая нынче штука.

Она осенила меня священным знамением, потом притянула к себе и крепко обняла.

— Возвращайся с прибылью. И живая возвращайся. Это главное.

Варенька подошла к Нелидову. Тот как раз закончил проверять подпругу и выпрямился, отряхивая перчатки.

— Сергей Семенович, — тихо сказала она.

Он обернулся.

— Варвара Николаевна?

Она протянула ему небольшой сверток.

— Это вам. В дорогу.

Нелидов смутился, но сверток принял. Развернул.

Это была маленькая подушечка-думка, расшитая васильками. Не слишком яркая, чтобы не выглядеть аляповато, но уютная.

— В тарантасе трясет, — пояснила Варенька, и щеки ее слегка порозовели. — Под спину положите. Или под голову, когда остановитесь на ночлег. Подушки на постоялых дворах… сами знаете.

Нелидов смотрел на подушечку так, будто ему вручили орден Андрея Первозванного.

— Благодарю вас, Варвара Николаевна. Это… очень ценный подарок.Я буду беречь его.

— Берегите себя, — просто ответила она.

Полкан сидел у крыльца и смотрел. Я присела рядом, заглянула в темные умные глаза.

— Поедешь со мной?

Он мотнул головой — коротко, почти по человечески. Потом поднялся, обошел меня кругом и встал между мной и домом. Лег. Положил морду на лапы, всем видом показывая: мое место здесь. Ты уезжаешь, а дом остается без защиты. Я буду стеречь.

У меня защемило сердце. Он понимал. Понимал, что опасность может грозить не только на большой дороге, но и прийти сюда, в наше гнездо, пока хозяйки нет.

— Хорошо. — Я потрепала его по голове. — Стереги. Береги их всех. Я вернусь.

Он лизнул мне руку.

Я забралась в тарантас. Нелидов, бережно уложив подушечку рядом с собой, сел напротив. Федька — напросился в поездку заработать денег к свадьбе, и опасность не испугала — тронул вожжи.

— Ну, с Богом!

Оглянулась. Варенька на крыльце, прямая, строгая — настоящая хозяйка. Марья Алексеевна посылает священное знамение вслед. И Полкан — темный неподвижный силуэт, охраняющий вход.

Тарантас покачивался, Нелидов молчал, деликатно не мешая мне думать, а я снова и снова прокручивала в голове давнишний разговор. Когда я сказала, что поеду с обозом, Кирилл посмотрел на меня так, будто хотел запереть в подвале и проглотить ключ.

— Ты останешься дома, — отрезал он.

Мы стояли в моем кабинете. Окно было распахнуто в сад, но воздуха в комнате катастрофически не хватало.

— Поеду. — Я смотрела ему в лицо, и голос звучал спокойно. Я понимала, что он будет против, — скорее удивилась бы, если бы сразу согласился. Но знала и что мое желание — не каприз и не прихоть. — Это мои деньги. Деньги моих партнеров. Я не могу управлять продажами по переписке через три губернии.

— Деньги? — Кирилл шагнул ко мне, нависая скалой. — Глаша, ты не понимаешь? Мы выходим на открытую местность. Кошкин не трогал тебя здесь, потому что здесь ты под защитой. Под моей защитой, под защитой князя, стен, людей. Там, на тракте, закон — это тот, у кого ружье заряжено. Мы уверены, что он нападет. И женщине — даже такой, как ты — не место под пулями.