Книга Тень и пламя, страница 241 – Рина Рофи

И я... я была готова. Готова принять его таким. Готова отдать ему все, что осталось от моих сил, от моей воли, от моего дыхания. Я впилась пальцами ему в спину, принимая каждый его яростный толчок, чувствуя, как внутри меня что-то ломается и перестраивается заново. Уже не как Лиля Теневая и Рэй Багровый, а как две половинки одного целого, наконец-то нашедшие друг друга в этом хаосе.

Стон вырвался из моих губ — громкий, сдавленный, полный такого шокирующего,животного наслаждения, что мне стало стыдно и жарко одновременно. Боже... Даже такой, дикий и грубый секс с ним был невыносимо приятен, потому что это была не просто физиология. Это была страсть. Та самая, что кипела в нем все эти недели — ярость, боль, одержимость. И я... я была ее источником. И ее единственным лекарством.

Он накрыл мой рот своим поцелуем, поглощая следующий стон, и начал двигаться еще неистовее, еще глубже, словно пытался вогнать себя в самое мое нутро, стереть любую память о том, что между нами когда-то была дистанция.

Я кончала — волна за волной, судорожно, с тихим всхлипом, впиваясь ногтями в его мощные плечи. Я горела под ним, как факел, а он... он был во мне. Не просто внутри, а повсюду. Заполняя каждую клеточку, каждый уголок сознания. И в этом огне не осталось места ни для ненависти, ни для страха. Только для этого — для дикого, всепоглощающего единения, которое было и болью, и исцелением одновременно.

И вот он кончил. С глубоким, сдавленным рыком, который прошел вибрацией через все его тело в мое. Он заполнил меня своей спермой — горячей, живой, заявляющей права на самом глубинном уровне.

Рэй тяжело дышал, опустив лоб на мою грудь. Я лежала, вся дрожа, чувствуя, как его семя медленно растекается внутри и смотрела на него. На его взъерошенные волосы, на влажную кожу.

Медленно, все еще дрожащей рукой, провела ладонью по его щеке, по линии скулы.

— Мой зверь, — прошептала я. — Мой волк. Мой мужчина. Мой огонь... — я сделала паузу, встречая его поднявшийся к моему лицу взгляд, — ...и мой будущий муж.

В его глазах, еще секунду назад затуманенных страстью, вспыхнуло что-то яркое, безудержное и торжествующее. Он довольно, по-волчьи рыкнул, низко и глубоко, и снова поцеловал меня, но на этот раз поцелуй был другим — нежным, почти благодарным, полным того самого молчаливого обета, который был сильнее любых слов и клятв.

Он поднялся, и его движения снова стали практичными, точными. Он помог мне привести себя в порядок, молча и аккуратно пользуясь влажными салфетками. Сам он натянул рубашку, заправил ее в брюки и с щелчком застегнул ремень, снова превратившись из дикого зверя в наследника Багровых.

— Я договорюсь о переводе тебя на домашнее лечение, — заявил он ровным тоном, не оставляя места для возражений.

На еголице снова расцветала та самая, знакомая и безумно раздражающая ухмылка:

— Полетим в Питер. В мою квартиру. Буду тебя лечить... по-багровски.

«По-багровски». От этих слов по спине пробежали мурашки, в которых смешались страх, возмущение и предвкушение. Его ухмылка была наглой, самоуверенной и... черт возьми, такой любимой, потому что она означала, что наша игра продолжалась.

— А академия? — спросила я, пытаясь вернуть хоть каплю здравомыслия в наш безумный мир.

— У тебя больничный. Три недели, Лиля, — отрезал он, и в его голосе снова зазвучали нотки привычного командного тона, но теперь они были окрашены какой-то новой, хищной нежностью. — Обучение — домашнее. Учителя будут присылать задания. А я... — он сделал паузу для драматизма, и его глаза блеснули, — ...буду следить, чтобы ты их выполняла.