Книга Тень и пламя, страница 239 – Рина Рофи

Последнее слово прозвучало как раскат грома. Условия были поставлены. Жесткие, неизменные, основанные на традициях, которые были древнее нас обоих. Никаких поблажек. Никаких компромиссов. Либо мы принимаем их правила, либо... И вариант «либо» повис в воздухе, невысказанный, но понятный всем. Рэй молча кивнул, его лицо было невозмутимым. Я последовала его примеру, чувствуя, как тяжесть решения давит на плечи. Это была не победа. Это была капитуляция. Но капитуляция, которая, возможно, давала нам шанс. Шанс сделать все по-своему... в рамках, установленных нашими отцами.

Рэй сказал это ровным, но не допускающим возражений тоном, глядя прямо на отцов:

— Но не в этом месяце. И не давить. Когда решим — мы оповестим вас.

В его голосе не было вызова. Была спокойная уверенность альфы, заявляющая о своем праве принимать это решение вместе со мной.

Я почувствовала, как по моим щекам разливается новая, гораздо более мощная волна жара. Он не просто бросил вызов. Он поставил нас в один ряд с ними — как пару, которая сама будет решать свою судьбу. И самое смущающее было то, что он сказал «мы». «Когда решиммы».

Оскар нахмурился, но кивнул, скрипя зубами. Артур изучающе посмотрел на Рэя, а затем на меня, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на... уважение?

— Хорошо, — наконец сказал Артур. — Ждем вашего решения, но помните о полнолунии и территории.

Они развернулись и вышли, оставив нас в палате, где воздух все еще дрожал от только что произошедшего переворота. Рэй только что отвоевал для нас пространство.

— Представляешь, какой скандал будет в «Хронике Волков»? — хихикнула я, снова чувствуя легкое головокружение от всей этой абсурдной ситуации. — «Отмена свадьбы! Скандал в Академии! Наследница Теневых в больнице после побега от жениха!»

Рэй фыркнул, но в его глазах не было веселья. Вместо этого они стали серьезными.

— Пусть пишут, что хотят, — сказал он тихо, но так, что каждое слово было весомым, как камень. — Для меня важно только одно. Ты — здесь. Ты — жива. И ты — моя. Все остальное — просто шум.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли сомнения. Только та самая, первобытная уверенность,которая когда-то пугала меня, а теперь... а теперь начинала ощущаться как единственная незыблемая правда в этом хаосе.

— Так, Рэй Оскарович, на сегодня посящение закончены. Лилие нужен отдых

— Но... - начал было Рэй

— Никаких Но, — ответил врач.

Рэй чмокнул меня в щеку с какой то невообразимой нежностью и сказал:

—Я приду завтра, колючка! Жду твоего выздоровления!

Дни в больнице вопреки всему летели быстро. Процедуры, таблетки и рядом он. Каждый день. Рэй приходил ровно в 8 и уходил, когда его уже выгоняли. Я чувствовала его осторожность, его заботу и его особенную нежность, приправленную багровским желанием, жаждой и голодом. Палата была усыпана цветами, пахло фруктами, как будто это был номер в гостинице, а не больничная палата, в которой я провела 5 дней ,если б не капельницы и уколы.

Но сегодня его голод ощущался ярче.. Скоро полнолуние..

Открылась дверь и Рэй в два шага оказался рядом, накрыв губы поцелуем...

— Моя Лиля - прохрипел он.

Я рыкнула, чувствуя, как смущение и что-то более сладкое поднимается во мне волной:

— Снова ты со своим «моя, моя»!