Книга Тень и пламя, страница 244 – Рина Рофи

На следующий день я уже летела в частном самолете Багровых. Не в коммерческом лайнере, а в их собственном, роскошном и тихом, где пахло дорогой кожей и едва уловимым ароматом его одеколона. Я была закутана в плед, все еще слабая, но уже не такая разбитая, под неусыпным присмотром двух суровых на вид врачей клана Багровых. И под самым пристальным наблюдением Рэя.

Рэй сидел напротив, откинувшись в кресле. Он не сводил с меня глаз, и в его взгляде читалась странная смесь — озабоченность альфы, хищное удовлетворение от того, что я, наконец, полностью в его власти, и та самая, невыносимая нежность, что прорывалась сквозь все его суровые маски.

Мы летели к нему. В его логово в Питере. Туда, где не было Академии, не было отцов, не было правил. Только он, я, предстоящее полнолуние и его обещание «лечить» меня по-багровски.

Я закрыла глаза, чувствуя легкую вибрацию самолета, и позволила слабой улыбке тронуть губы. Война, возможно, и закончилась. Но самое интересное, похоже, только начиналось.

— Леди, вам что-нибудь нужно? — бортпроводник, молодой человек с безупречной выправкой, почтительно склонился ко мне.

— Лиля, — поправила я его мягко, но твердо. — Просто Лиля, пожалуйста.

Бортпроводник опешил. Его взгляд метнулся к Рэю, ищу разрешения или хотя бы подсказки, как реагировать на такую фамильярность со стороны... ну, со стороны будущей леди клана Багровых.

Рэй, не отрывая от меня своего тяжелого, изучающего взгляда, слегка кивнул. Почти незаметно. Но этого было достаточно. Разрешено.

Однако я видела, как напряглись его плечи, как сжалась челюсть. Он разрешил, но ему это не нравилось. Не нравилось, что я стирала дистанцию, что напоминала всем, включая его, что я — не просто титул. Я улыбнулась ему через салон, ловя его взгляд. Собственник. Что поделать. Но в этой улыбке не было вызова. Было понимание. Признание того, что даже разрешая мне быть «просто Лилей», он все равно продолжал владеть ситуацией. И мной. И, что самое странное, в этом уже не было прежней горечи. Было лишь знакомое, щемящее тепло.

Он резким жестом подозвал бортпроводника, все еще не сводя с меня своего пристального взгляда.

— Принеси то, что она просила, — распорядился он низким голосом, в котором явственно читалось рычание. — И оставьу меня. Я сам ей передам.

Он сделал небольшую паузу, и его глаза сузились.

— И близко не подходи к ней.

Я не сдержала смеха, который вырвался звонким эхом в тишине салона.

— Рэй, ты неисправим! — рассмеялась я, качая головой.

Он отвернулся, но я видела, как его уши покраснели. Он пробурчал что-то себе под нос, но я все равно разобрала:

— Только я тебя так звать буду, Лиля.

Он произнес это смущенно, зная, что я вижу его ревность насквозь. Этот огромный, свирепый наследник Багровых ревновал к вежливому бортпроводнику и в этом было что-то до смешного трогательное и одновременно безумно раздражающее. Но больше всего — безнадежно милое.

Я встала и подошла к нему, чувствуя, как слабость все еще дает о себе знать, но не в силах усидеть на месте. Он смотрел на мое приближение, и в его глазах плясали знакомые чертики, но теперь к ним примешивалась какая-то детская, почти комичная обида. Прямо как у мальчишки, у которого пытаются отнять его любимую конфету.