Книга Тень и пламя, страница 247 – Рина Рофи

Я выдохнула, и мир сузился до этого кольца, до его лица, до этого вопроса.

— Боже... Рэй... — прошептала я, и слезы покатились по моим щекам, но это были слезы счастья, освобождения, окончательного примирения. — Да! Да!

Он снял кольцо с бархата, и его пальцы, такие уверенные и сильные, дрожали, когда он надевал его на мой палец. Оно легло идеально, будто всегда должно было там быть. Рядом с тяжелой печаткой его клана теперь сияло это — обещание. Не долга. Не клановой политики. А нашей любви.

— Когда?.. Когда ты успел? — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от сверкающего кольца на своем пальце.

Он поднялся с колена, его улыбка была мягкой, полной какой-то тайной нежности.

— Оно было со мной, — тихо признался он, — с момента, когда я приехал к вам в поместье. После нашего... первого полнолуния. — Он провел большим пальцем по моей ладони. — Просто ждало своего времени.

От этого осознания у меня перехватило дыхание. Все это время... Все эти недели борьбы, ярости, боли и страха... Эта коробочка была с ним. Он носил ее с собой, как талисман, как молчаливое обещание самому себе, что однажды это случится. Даже когда мы разрывали друг друга в клочья, эта часть его — та, что верила в нас — уже сделала свой выбор. Я посмотрела на него, и все обиды, вся горечь окончательнорастаяли, смытые этим потрясающим откровением. Он не просто завоевывал меня силой. Он ждал. Верил. И его вера, в конце концов, подарила нам этот миг.

Он прижал меня к себе так сильно, что кости затрещали, зарывшись лицом в мои волосы. И я чувствовала — он дрожал. Не меньше меня. Его мощное тело сотрясала мелкая, почти незаметная дрожь, выдававшая колоссальное напряжение, которое он сдерживал все это время.

И тогда он отпустил щит. Не нарочно, не специально. Просто переполнился. И весь коктейль его чувств — не только торжество и любовь, но и страх, боль, отчаяние тех дней, когда он думал, что потеряет меня, ужасающая тяжесть ответственности, мучительное ожидание — все это хлынуло на меня через нашу связь лавиной, ослепляющей и оглушающей.

— Боги, Рэй... — прошептала я, прижимаясь к нему еще сильнее, пытаясь вобрать в себя всю его боль, весь его страх. — Прости. Прости за всю боль, что я тебе причинила.

Он лишь глубже зарылся в мои волосы, и его объятие стало еще крепче, словно он боялся, что я исчезну, если он хоть на секунду ослабит хватку. В этом молчаливом прощении, в этой дрожи, в этом потрясающем доверии, с которым он открыл мне свою уязвимость, было больше любви, чем в любых словах.

Он усадил меня в авто, и мы понеслись по ночному Питеру. Не в родовое поместье Багровых, а в его личную квартиру. На его отдельную территорию, где не было ни Оскара, ни клановых законов, ни чужого влияния. Только он.

И я понимала разницу. Он вез уже не просто девушку. Не просто пару для Альфы. Он вез свою невесту. Ту, что добровольно, со всеми титулами и всей своей строптивой волей, признала его. Своим. Навсегда.

Если бы он мог светиться от счастья, я уверена, он бы светился. От него исходила такая мощная, почти физическая аура торжества, облегчения и какой-то детской, безудержной радости, что она заполнила весь салон. Он не сводил с меня глаз, и его рука лежала на моем колене, не как владение, а как утверждение связи, самого важного факта в его вселенной.