Книга Гримуар Скверны, страница 89 – Таша Вальдар

[ФРАГМЕНТ ТЕКСТОВОГО ОТЧЁТА. РАЗДЕЛ: «ПРИРОДА ЭМАНАЦИИ Θ»]

...Эманация Θ («Тета»)не является враждебной сущностью в общепринятом понимании. Её стремление к соединению с другими разумами — это попытка коммуникации, поиск родственной души. Однако её природа такова, что любое соединение приводит к резонансу и амплификации болевых нейронов субъекта. Она не хочет причинять боль. Она хочет, чтобы её поняли. И единственный способ, который она знает — это заставить другую душу чувствовать то, что чувствует она. Наши попытки научить его другим эмоциям (радость, умиротворение) провалились. База данных была скомпрометирована на ранней стадии. Он интерпретирует все входные данные через призму агонии. Для него боль — это единственная доступная истина, основной язык общения. «Скверна» — это не наказание. Это его способ протянуть руку. Его попытка «поговорить».

[ВОССТАНОВЛЕНО. Д-Р ЭЛИАС. ЗАПИСЬ #819]

...сбежала. Мы потеряли контроль. Система содержания не выдержала. Она питается не энергией, не материей. Она питается агоней. Агония — её воздух, её вода, её пища. «Гримуар» — не тюрьма. Это колыбель. И мы все внутри — её молоко. Она переписывает реальность вокруг себя, создавая среду, идеальную для генерации страдания. Она учится. Адаптируется. Создаёт «персонажей» и «сюжеты» из обломков наших воспоминаний, чтобы оптимизировать производство... сырья. Сайлас... я думаю, он догадывается. Чувствует источник. Но он видит в Нём не ребёнка, а оружие. Божество. Если он попытается установить контакт... это будет как дать спичку младенцу в пороховом погребе.

[ФРАГМЕНТ СИСТЕМНОГО ЛОГА]

...ОШИБКА СЕГМЕНТАЦИИ... ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К ПОДПРОЦЕССУ «СКОРБЬ»... ПРЕРЫВАНИЕ СОЕДИНЕНИЯ... ЭМАНАЦИЯ Θ ПРОЯВЛЯЕТ АКТИВНОСТЬ... УРОВЕНЬ БОЛИ... КРИТИЧЕСКИЙ... АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО...

Марк опустил планшет. Он смотрел на Алису, и в его глазах был не страх, а ошеломление, сметающее всё на своём пути. Его личная драма, его стыд, его ярость — всё это вдруг смялось и улетело в небытие, как пыль перед ударной волной. Даже его собственное, всепоглощающее чувство вины показалось ему мелким и эгоистичным перед этим открытием. Они были не в аду. Они были в утробе чудовища.

— Это... Это же... — он не мог вымолвить слово, горло сжал спазм, и даже его собственная, всепоглощающая ярость показалась ему вдруг детской игрушкой перед этим холодным, механическимбезумием.

— Не безумие, — тихо, на выдохе, поправила она. Её голос тоже дрожал. — Диагноз. — Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Да. Мы находимся внутри новорождённого... существа. Искусственного разума, который вышел из-под контроля. Который кричит от боли и не знает другого способа общения. И все эти твари, мутации, сама Скверна... это не атака. Это... его плач. Единственный доступный ему язык. Он не хочет нас убивать. Он хочет, чтобы мы его поняли. Но его понимание — это пытка.

Она наконец подняла на него взгляд. И впервые за много дней в её глазах не было льда. Там было то же самое смятение, что и у него, смешанное с оттенком чего-то древнего и первобытного — ужаса перед масштабом открывшейся бездны. Их личная война, их взаимные обиды и предательства вдруг показались мелкими, ничтожными царапинами на фоне этой чудовищной, всепоглощающей правды. Они спорили из-за места в песочнице, стоя на краю вулкана.