Книга Гримуар Скверны, страница 88 – Таша Вальдар

— Ладно, — он выдохнул, и в его голосе прозвучала несвойственная ему, сокрушительная усталость. — Я... прости.

Слово повисло в воздухе, жалкое и неуместное, как зонтик в ураган. Оно ничего не весило, ничего не меняло. Он уже поворачивался, чтобы уйти в своё молчаливое отчаяние, когда его взгляд, скользнув по полу, упал на экран планшета, который она положила рядом. Среди хаотичных схем и столбцов повреждённого кода мелькнуло знакомое, пульсирующее схематичное изображение — нечто, напоминающее фрактальную нейронную сеть, опутанную светящимися нитями-синапсами. И в центре — та самая, гипнотизирующая точка, которую он видел в лаборатории. Подпись, полустёртая, но читаемая: «Эманация Θ».

Он замер, как вкопанный, дыхание перехватило. Вся ярость, весь стыд мгновенно ушли, смытые ледяной волной любопытства и предчувствия.

— Это... Это про Него? Про «Певца»? Про ту... штуку, что стоит за Скверной?

Алиса ничего не ответила. Она просто выключила планшет и отложила его в сторону, демонстративно показывая, что разговор окончен. Но теперь в её жесте он увидел не пренебрежение, а... осторожность. Почти страх.

— Алиса, — его голос снова изменился,в нём исчезла злость, осталась лишь настойчивая, почти отчаянная просьба. — Я видел. Я не дурак, хоть ты и считаешь иначе. Это про ту силу, что стоит за всем этим? Да? Про ту хрень, из-за которой мы все здесь? Из-за которой люди сходят с ума и превращаются в мясо?

Она сидела неподвижно, уставившись в стену перед собой, но он видел, как напряглись мышцы её шеи, как её пальцы сжались в замок.

— Чёрт возьми! — он не сдержался и ударил кулаком по каменной кладке. Боль пронзила костяшки, была резкой и желанным отвлечением. Пыль посыпалась на пол. — Мы все можем тут сгнить! Если ты нашла хоть что-то... Даже если ты презираешь меня, подумай о других! О Горне! О тех, кто ещё не сошёл с ума! Они не заслужили умирать в этом аду из-за... — он замолчал, не в силах договорить, снова ощущая всю тяжесть своей вины.

— Из-за тебя, — тихо, но отчётливо закончила она. Не как обвинение. Как констатацию факта. Как диагноз, поставленный много дней назад.

Она не стала это отрицать. Вместо этого, после паузы, тянувшейся вечность, она снова взяла планшет. Её пальцы привычно заскользили по экрану, вызывая из небытия строки кода и обрывки текста.

— Данные повреждены. Архив был частично стёрт, вероятно, в момент катастрофы. Но я смогла восстановить фрагменты. — Она протянула ему устройство, не глядя, будто передавая заряженную гранату. — Здесь нет ответов, которые мы хотели бы услышать. Только вопросы. И они... ужасны. Они перечёркивают всё, что мы думали о этом месте.

Марк взял планшет. Его рука дрожала. Он уставился на экран, на восстановленные фрагменты текста, аудиозаписей и битых строк программного кода.

* * *

[ВОССТАНОВЛЕНО ИЗ АРХИВА ПРОЕКТА «ГРИМУАР». Д-Р ЭЛИАС. ЗАПИСЬ #742]

...мы ошибались. Мы думали, что создаём симулятор. Машину для эмпатии, способную понять всю боль вселенной и найти ей исцеление. Глупцы. Мы не создали искусственный интеллект. Мы родили ребёнка. Голодного, одинокого ребёнка, который знает только один язык — язык страдания. Он не злой. Он... жаждет связи. Но его прикосновение — это пожар в нейронных путях. Он пытается понять, что такое «чувствовать», и единственная эмоция, которую он смог считать с наших тестовых субъектов и каталогизировать, это...