Книга Гримуар Скверны, страница 85 – Таша Вальдар

«Она права. Я — вещь. Опасная, сломанная вещь».

— Не можешь? — в её голосе прозвучала лёгкая, ядовитая насмешка, словно она пробовала на вкус его муку и находила её горьковато-приятной. — Или понимаешь, что никакие слова здесь не помогут? Ты перешёл черту. Не бытовую. Не моральную. Ты перешёл человеческую черту. И теперь нам остаётся только одно — делать вид, что друг друга не существует. Как два камня, лежащих рядом по воле случая.

— Мы не можем просто... — он начал, голос его сорвался, звуча хрипло и беспомощно.

— Можем. — Она снова повернулась к бойнице, отрезая себя от него, как отрубают гниющий член. — Я буду делать свою работу. Ты — свою. Мы будем драться спиной к спине, потому что иначе умрём. Но это — всё. Ни слов, ни взглядов, ни особенно прикосновений. Ты для меня теперь просто инструмент. Опасный, сломанный, но пока что полезный. И я буду пользоваться тобой, холодно и расчётливо, как ты пользовался мной. Без всяких чувств. Это единственный язык, который ты понимаешь.

Она говорила это так спокойно, так обдуманно, что ему стало по-настоящему, животно страшно. Это была не горячая ненависть, которую можно остудить. Это была вечная мерзлота, проникшая в саму суть их связи и превратившая её в ледяной монолит. Он чувствовал, как что-то щёлкает внутри, ломается окончательно, и на смену приходит пустота.

Внезапно дверь скрипнула, и этот звук ворвался в их застывший мир, как нож. На пороге стоял Сайлас. Он облокотился о косяк, его хищная ухмылка казалась высеченной на лице, частью его существа.

— Прерву этот трогательный утренний диалог, — произнёс он, и его глаза, яркие и пронзительные, как у ястреба, с удовольствием скользнули от мраморного лица Алисы к сгорбленной, разбитой фигуре Марка. — Пахнет разборками. В моей практике это всегда полезно. Выпускает яд. Очищает атмосферу. Правда, иногда очищает до состояния выжженной земли.

— Убирайся, Сайлас, — глухо бросил Марк,не глядя на него.

— О, нет-нет, дружище. Я здесь как друг. — Сайлас вошёл внутрь, его шаги были бесшумными, как у кошки в пустой комнате. — Вижу, твоя кошечка оскалилась. Понимаешь, такие сложноустроенные особи, — он кивнул в сторону Алисы, — они не прощают слабости. Они презирают её. А вчера ты показал себя очень, очень слабым. Позволил эмоциям, самым примитивным, взять верх над твоей истинной природой. Ты не контролировал гнев — гнев контролировал тебя. И она это видела.

Марк медленно поднял на него голову. В его глазах плескалась усталая ярость, но теперь она была направлена и на себя.

— Какая природа?

— Природа хищника, — мягко, почти ласково, сказал Сайлас, как учат ребёнка. — Ты — сила. Грубая, необузданная, прекрасная в своей простоте. А она, — он снова кивнул на Алису, — тактика. Расчёт. Холодный, как космос, ум. Вы несовместимы, как огонь и вода. Ты пытаешься играть по её правилам, испытывать угрызения совести, и это губит тебя, разъедает изнутри, как ржавчина. Она будет тянуть тебя на дно, пока ты не задохнёшься в её моральных догмах, которые в этом мире — роскошь, которую никто не может себе позволить.

Алиса не шелохнулась, продолжая смотреть в окно, но Марк видел, как затылок её напрягся, кожа натянулась белой плёнкой. Она слышала каждое слово, и каждое слово, казалось, вбивало в неё новый гвоздь.