Книга Гримуар Скверны, страница 87 – Таша Вальдар

Тишина между ними стала осязаемой, третьим жильцом в их каменной конуре, тяжелой и густой, как смола. Она впитывала все звуки: скрип койки, их дыхание, далекие голоса из лагеря — всё тонуло в этом звуковом вакууме. Марк мог часами лежать на своей койке, глядя в потолок, и слышать только навязчивый гул в собственных ушах, биение собственного сердца и призрачный, маниакально-ровный шелест её пальцев по найденному у Сайласа голографическому планшету. Алиса превратилась в идеальную машину. Она ела, пила, выходила и возвращалась с пустыми, невидящими глазами, словно её душа отключилась, оставив лишь холодный, безостановочно работающий процессор. Она не просто игнорировала его — она методично вытравливала его из своего мира, и делала это с пугающей, хирургической эффективностью.

Это сводило Марка с ума. Чувство вины, вначале острое и жгучее, как свежая рана, теперь превратилось в тупую, фоновую боль, вечный спутник, грызущий его изнутри, не дающий забыться даже во сне. Марк пытался заглушить внутренний шторм физическим истощением. Он брался за самые бессмысленные и опасные задания, в тайной, постыдной надежде, что один из них станет последним, возвращался с окровавленными костяшками, новыми синяками и пустотой, которая была лишь предвестником возвращения в их общую клетку. Но стоило ему переступить порог, ледяная стена её безразличия обволакивала его снова, замораживая кровь в жилах и возвращая весь его гнев и отчаяние обратно, вглубь, где они копились, как яд, не находя выхода.

В конце концов, его терпение, и без того висевшее на волоске, лопнуло. Он с силой швырнул свой рюкзак на пол. Содержимое — банки с пайком, обрывки тросов, запасные клинки — с грохотом разлетелось по камням. Алиса даже не вздрогнула. Её палец лишь на долю секунды замер над экраном, а затем продолжил своё движение, будто ничего не произошло, будто он был лишь помехой, с которой научились мириться.

— И что ты там нашла, гений? — его голос прозвучал хрипло, прорываясь сквозь сжатое горло, сквозь ком отчаяния и беспомощной ярости. — Новый способ сделать так, чтобы я исчез? Нашла кнопку удаления? Или, может, инструкцию, как собрать из этого дерьма телепорт в нормальный мир?

Молчание. Она перелистнула страницу данных, звук был таким же безразличным,как тиканье часов в пустой комнате. Этот звук сводил его с ума больше, чем любой крик.

— Чёрт возьми, я с тобой разговариваю! — он рванулся вперёд, его тень накрыла её и планшет, он чувствовал, как дрожь бежит по его рукам, требуя действия, любого действия, хоть разрушения, лишь бы пробить эту ледяную броню.

Она медленно подняла на него глаза. В них не было ни страха, ни ненависти. Лишь холодное, безразличное терпение, словно она смотрела на досадную помеху, на погодное явление, которое скоро пройдёт и не оставит следа.

— Ты мешаешь.

Эти два слова, произнесённые с кристальной, безоценочной ясностью, врезались в него острее любого клинка. Он сжал кулаки, чувствуя, как знакомая ярость поднимается по позвоночнику, горячая и слепая, требуя выхода. Разнести всё к чёрту. Заставить её среагрировать. Любой ценой. Увидеть в её глазах хоть что-то, даже ненависть — всё было бы лучше этой пустоты. Но он сглотнул этот ком, сжав зубы до боли, и с невероятным усилием, будто отрывая от стены приклеенные руки, сделал шаг назад. Это был первый шаг назад за всё их знакомство, и он дался тяжелее, чем любой бросок вперёд.