Книга Гримуар Скверны, страница 53 – Таша Вальдар

Она умолкла, осознав, что сказала слишком много. Слишком. Она выдала ему своё самое уязвимое место, вложила в его руки отточенный кинжал. Но было поздно. Слова, как ядовитый дым, уже висели в воздухе.

Тишина повисла густая, липкая, насыщенная смыслом. Глаза Марка, до этого мутные от опьянения, вдруг прояснились, в них вспыхнул холодный, острый, хищный интерес, как у зверя, учуявшего кровь. Он медленно, словно боясь спугнуть добычу, приподнялся на локте.

— Постой, — его голос стал тихим, сиплыми опасным. — Ты хочешь сказать... что все эти твои королевские позы, этот взгляд свысока, эта маска неприступной сучки... это всё на самом деле... фарс? Величайший обман? Ты, с твоими данными, с твоей внешностью... ты даже не...

Алиса попыталась собраться, отстраниться, сделать своё лицо каменным, но волна дурмана и собственного непроизвольного, предательского признания сковала её.

— Я не понимаю, о чём ты. Отстань.

— О, ты прекрасно понимаешь, — он подался вперёд, и его тень, искажённая мерцающим светом, накрыла её, запах грибного перегара и его собственный, животный, смешались в удушливый коктейль. — Ты только что призналась, что за всей этой холодной интеллектуальной ширмой... скрывается маленькая, испуганная девочка. Которая в свои двадцать с лишним... — он сделал театральную паузу, —...так и не познала, что такое мужчина. Настоящий мужчина. Не виртуальный, а из плоти и крови. Ты даже не знаешь, как это — когда тебя хотят. По-настоящему. До дрожи в коленях и до потери сознания.

— Заткнись, Марк.

— О нет, нет, нет, — его лицо расплылось в ядовитой, торжествующей ухмылке, обнажая зубы. — Это же гениально! Лисёнка-недотрога! Королева арены, которая на самом деле даже не знает, как это — когда тебя трогает мужчина. Когда он срывает с тебя всю эту шелуху умных слов и остаётся только кожа, дрожь и животный страх. Или... желание?

— Я сказала, заткнись! — она вскочила, но её качнуло, мир поплыл, и она была жалка и беззащитна в своей пьяной, отчаянной ярости.

Он поднялся, возвышаясь над ней, наслаждаясь её унижением, впитывая каждую её эмоцию, как нектар. Каждая его насмешка была ударом хлыста, бившим по больному.

— Вот откуда все эти комплексы! Вся эта ярость! Ты просто злишься на весь мир, потому что он тебя не хочет! А ты так хочешь, чтобы хотели! И ты боишься, что когда ты, наконец, ляжешь под кого-то, он увидит, какая ты на самом деле никчёмная и неопытная! Он увидит не «Лисёнку», а просто Алису — закомплексованную дуру, которая боится собственной тени! Так ведь, принцесса?

— Тварь! — её голос сорвался на визг, пронзительный и полный такой ненависти, что, казалось, воздух затрещал. Она замахнулась, чтобы ударить его, вложить в удар всю свою ярость и боль, но он легко, почти играючи, поймал её запястье. Его хватка была обжигающей, железной.

— Расслабься, — он прошипел, притягивая её так близко, что она чувствовала его пьяное, горячее дыхание на своём лице, запах самогона и мужского пота. — Может, я тебя научу? А? Покажу, что все твои книжные фантазии — дерьмо по сравнению с тем, как это бывает на самом деле? Грубо, больно, грязно и без всяких там чувств. Как и всё в этом мире. Как раз для тебя.

В её глазах, широко распахнутых от ужаса и ярости, стояли слёзы унижения и бессилия. Она вырвалась, кожа на запястье горела, и отшатнулась, спотыкаясь о край постели.