Книга Гримуар Скверны, страница 51 – Таша Вальдар

— А что происходит, когда кто-то умирает? — тихо спросила Алиса.

— Исчезает, — Лекс мрачно хмыкнул. — Тело... растворяется. Становится частью Скверны. Туман, слизь... Иногда кажется, что в лишайниках на стенах проступают знакомые лица. Хочешь узнать наверняка — придётся умереть. Не советую.

— А «Эгида»? Вы что-нибудь слышали о них? Может, попытки связи были?

Лекс посмотрел на неё своими безумными глазами, и в них на мгновение мелькнуло что-то пустое, запрограммированное.

— «Эгида»... — он повторил слово, будто впервые слыша его. — Странное слово. Не помню, чтобы такое было...

От его уклончивого ответа, от этого внезапного отсутствия любопытства, по спине Алисы пробежали мурашки.

«Он ненастоящий, — пронеслось у неё в голове. — Часть декораций. Система вставила его сюда, чтобы заполнить пустоту.»

Вслух она ничегоне сказала, лишь поблагодарила и отошла, сжавшись от холода, исходящего не от стен, а изнутри.

«Улей» жил по законам короткой, отчаянной передышки между кошмарами. Алкоголь, даже отравленный и безумный, был здесь священным даром, кратким отпуском из ада. Марк, не глядя на Алису, с нарочитой бравадой взял две порции и, подойдя к их углу, с силой поставил одну перед ней. Брызги липкой, мутной, пахнущей ацетоном жидкости упали на её руку.

— Выпей. Расслабься, а то треснешь скоро от натуги, как пересушенная ветка, — его голос был нарочито грубым, маской, под которой пряталась неуверенность.

— Ты первый, — парировала она, с отвращением отодвигая кружку. — Я не доверяю твоему химику. А тебе — тем более.

— Трусиха. Всегда за своим аналитическим забором сидишь. Боишься потерять контроль, да?

— Реалистка. В отличие от тебя, я не нуждаюсь в химическом допинге, чтобы чувствовать себя живой.

В итоге они выпили одновременно, с вызовом глядя друг другу в глаза, как два дуэлянта перед выстрелом. Жидкость обожгла горло, оставив послевкусие грязи, металла и чего-то невыразимо горького. Но через несколько минут по телу разлилась волна неестественного, сонного тепла, словно изнутри подкладывали ватные одеяла. Острые углы мира сгладились, а тихий, вечный гул тревоги в голове сменился навязчивым, пульсирующим жужжанием, глушившим голос разума.

Кто-то завёл колонку — хриплый, надтреснутый рок, звучавший кощунственно жизненно среди этого ужаса. Несколько парней из отряда Сайласа начали отрываться у костра, их движения были резкими, агрессивными, попыткой выплеснуть ярость в танце.

Марк, под действием дурмана, вдруг встал и протянул Алисе руку. В его глазах плясали озорные, опасные искры.

— Пошли. Разомнём кости, а то закиснем.

— Ты с ума сошёл? — она смотрела на его руку, как на змею.

— Абсолютно. Здесь иначе нельзя. Или ты боишься, что твоё идеальное равновесие пострадает? — его ухмылка была вызывающей.

Что-то в ней дрогнуло. Усталость, напряжение, грибной дурман. Она с ненавистью к себе самой положила свою руку в его. Он рванул её в центр импровизированного танцпола. Сначала она деревянно перебирала ногами, пытаясь сохранить дистанцию и контроль. Но ритм, адреналин и алкоголь делали своё дело. Скоро её тело начало двигаться само, некрасиво, отчаянно,сбрасывая сковывающие оковы страха. Она зажмурилась, позволяя звукам и хаосу поглотить себя.

Марк танцевал рядом, его движения были мощными, почти звериными, полными грубой силы. Он не пытался её касаться, но его присутствие было осязаемым, магнитным. Их тела, не соприкасаясь, вели немой диалог — вызов, принятый и отзеркаленный. В какой-то момент, когда музыка достигла крещендо, они оказались лицом к лицу. Дыхание спёрло, груди вздымались, пот стекал по вискам. Мир сузился до этого пятачка, до его тёмных, горящих глаз, в которых плясали отблески костра.