Книга Гримуар Скверны, страница 54 – Таша Вальдар

— Никогда! — выкрикнула она, и в её голосе звенели слёзы. — Лучше я умру здесь, в этой яме, лучше меня сожрут твари, чем допущу, чтобы такое животное, как ты, ко мне прикоснулось! Ты для меня — грязь! И всегда ей будешь! Ты слышишь? ГРЯЗЬ!

Она повернулась и почти побежала к выходу, пошатываясь и натыкаясь на чужие постели, оставив его одного в звенящей тишине, пропитанной ядом их ссоры.

Марк тяжело опустился на постель. Ядовитая ухмылка всё ещё не сходила с его лица, но теперь она была напряжённой, натянутой, как маска. Он выиграл этот раунд. Унизил её, поставил на место, воткнул лицом в её же уязвимость. Он должен был чувствовать триумф. Почему же тогда в груди была пустота?

Но в глубине души, под слоями злорадства и гнева, копошилось что-то иное. Что-то тёмное и обжигающе-приятное, как порез лезвием. Факт её невинности, который он только что вырвал у неё с мясом, не оскорблял его. Наоборот. Он зажигал в нём примитивный, первобытный азарт охотника, нашедшего самую ценную и неприкосновенную добычу.

И тут воспоминание ударило его с новой силой, отозвавшись в висках пьяной, унизительной пульсацией.

* * *

Воспоминание. 8 месяцев до попадания в игру.

Он увидел её клип — не проходимость, а аналитический разбор его же провальной дуэли. Она говорила чётко, холодно, с убийственной иронией разбирая каждую его ошибку. И он, чёрт возьми, не мог оторваться. Она была великолепна в своей ярости. Эта холодная сила, этот ум, сверкающий, как отточенная сталь. Ни одна девушка из его окружения — пустые, пахнущие деньгами куклы, искавшие его из-за статуса, — не могла сравниться с этим вулканом под снегом, с этой опасностью и силой.

Он, Марк «Мракос», известный своим «не ловлю муз», написал ей в личные сообщения. Набрал и стёр десятьвариантов — от наглых до подобострастных. В итоге отправил коротко и, как ему казалось, уверенно: «Привет. Ты интересная. Давай встретимся, когда буду в твоём городе. Покажу, что в жизни я куда опаснее, чем на арене».

Ответ пришёл почти мгновенно. Не в личке. Она вскрыла его сообщение в прямом эфире, перед двадцатью пятью тысячами зрителей.

На её лице играла та самая, леденящая улыбка, что сводила с ума его фанатов и бесила его.

— О, ребята, смотрите-ка, — её голос был сладким, как цианистый мёд, — Мракос решил, что его примитивные инстинкты — это предложение, от которого нельзя отказаться. Милый, — она смерила экран взглядом, от которого у него похолодела кровь и сжались кулаки, — твои потные попытки кокетства вызывают не желание, а приступ гастрита. Иди потренируйся лучше, а то на арене ты как тот же щенок — много лаешь, но кусаешься смешно. Не позорься. И не пиши мне больше. Мусор я выношу по утрам.

Грохот смеха в чате. Десятки тысяч повторов. Мемы. Его имя, ставшее синонимом неудачника, которого «Лисёнка послала в игнор в прямом эфире».

Унижение было сокрушительным. Он стал посмешищем. И за той яростью, которую он тогда излил на трекер и монитор, скрывалось самое поганое, самое жгучее — осознание, что она ему правда нравилась. А она его отшвырнула, как мусор. Как назойливого таракана.

* * *

Воспоминание отступило, оставив во рту вкус пепла и той самой, старой, непереваренной ярости. Он снова увидел её — ту, холодную и недосягаемую стерву с экрана, сделавшую его всеобщим посмешищем.