Книга О чем смеется Персефона, страница 175 – Йана Бориз

* * *

– Стенюшка, ты знал? Ты… ты это подстроил? – Тамила стояла у окна на коммунальной кухне и шептала безостановочно, перемежая восторги и удивление с недоверием и неприятием. Ким, Влада и Лидия Павловна сидели на табуретках вокруг стола. Супруги Осинские – Ипполит Романович и Аполлинария Модестовна – остались наедине в комнате.

– Ты ку-ку, Мил? Я же его ни разу в жизни не видел до сегодня. Это… это настоящий свистоморок! И… я все-таки высокий армейский чин, ко мне могут и того… подослать… – Степан Гаврилович сверкнул глазами и стал похож на хищную рысь. – А ты точно уверена, что это твой отец?

– Я ведь не окончательная дуралейка. Это papa. Постарел, но все равно он.

– И где он был все эти годы?

– Ты у меня спрашиваешь? – Она возмущенно взмахнула рукой и сбила подвешенный на крючок жестяной ковшик. Ким поймал его на подлете к плите, не дав исполнить номер на коммунальных нервах.

Генерал не обратил внимания ни на жестяную эквилибристику, ни на внимательных зрителей.

– Или вправду не помнит, или это знатный распердач? – Он задал вопрос не присутствующим, а открытому окну.

– И что делать?

– Кхм-кхм. – Влада постучалась в родительскую беседу осторожным покашливанием. – Он пришел не к нам, а к бабушке. Ей и решать. Предлагаю убраться подобру-поздорову.

– А если бабушка выгонит… дедушку? – возразил Ким. – Куда он пойдет?

– Угу, – поддержала мать.

– Тут, видите ли, имеется кое-какой прелюд. – Степан Гаврилович откашлялся. Он разговаривал только с женой, остальные сидели зрителями без права голоса. – Помнишь, я тебе говорил, что не все немецкие коробки прибыли? Так вот: теперь прибыли. То бишь еще одна прибыла, та, что я ждал. И вот сейчас Павлуня привезет ее сюда по уговору. Это важнецкий сюрпризон. Я же специально все свел на один день, а тут – пожалста! – Ипполит Романыч через тридцать лет решили проведать родню.

– Кажется, нам на сегодня решительно достанет сюрпризов, – пробормотала Тамила.

– Пожалуй, стоит пойти… туда. – Влада покосилась на дверь и округлила глаза.

– Не надо. Пусть поговорят сами, – хором ответили родители.

– Лучше давайте я чай поставлю, посидим на чужой кухне, как будто в гостях, – засуетилась Лидия.

– Это не чужая, – обиделась Тамила. – Я между делом выросла в этой квартире.

– Да уж… Единственный зять почти тридцать лет собирался в гости, а как притопал, оказалось не до него! – Степан Гаврилович со смехом уселся напротив детей. – Давайте ваш чай, Лидия Пална. Будем сами гостевать.

Молодой вечер кинул в окно клубок тополиного пуха и убежал играть в прятки с многоэтажками, позвал на улицу молодежь. В приотворенное окно влетела гитарная бравада, за ней потянулся чистый молодой голос, повествующий о Гренаде. К нему присоединилось уверенное сопрано, его хозяйка почему-то сразу представилась необыкновенной красавицей, смуглой, тонкой, как струна, с обжигающими коньячными глазами.

Тамила Ипполитовна не вполне обрадовалась явлению заочно похороненного отца – она растерялась. А вредина Владка приперчила и без того ядреную кутерьму в голове:

– Мам, пап, а если бабушка и… дедушка не договорятся, нам придется пригласить его жить в Троицк? Ведь ему где-то надо жить?

Степан Гаврилович растерянно посмотрел на жену, а она на него.

– Да ладно, не переживай, хватит тебе места в доме. – Ким беззлобно толкнул сестру плечом.