Книга Рассказы 26. Шаг в бездну, страница 34 – Роман Голотвин, Матвей Юджиновский, Светлана Волкова, и др.

Костя забрал деньги. Рука уползла обратно.

Невысокий и полноватый мужик глядел в окошко не пригибаясь. Не было еще дежурства, чтобы кто-нибудь не отметил: «А что так неудобно? Окошко низко». Этому гостю было как раз. Его круглое луноподобное лицо с мелкими глазами, тонущими в серовато-лиловых мешках, точно попадало в рамку. Повязать черную ленту на угол – и можно хоронить. Под носом белели сединой усы, а с волосами на макушке случилось что-то странное. Вероятно, он был лыс и бестолково пытался поправить дело париком.

Уже на пути к первому ящику шестого шкафа Костя догнал: мужик стоял в одной рубашке с коротким рукавом и воротом нараспашку. И это ночью, в мороз?

Костя замер было, почти обернулся… но тут же расколдовал себя простым объяснением – на машине приехал. Парик – не странно, рубашка – тоже. И все-таки, закинув на ходу денежку в монетницу у кассы, стрельнул глазом. Луноликий улыбался. Наверняка и у этой таинственной перемены настроения была разгадка, но менее жуткой его улыбку, да и взгляд, она все равно бы не сделала.

Костя, копаясь в ящике, наудачу бросил:

– Есть аналоги дешевле, если что. Тот же состав и эффективность не хуже, например, у «КардиАска». Можем посмотреть по цене.

Последний числился в товарах дня, а план по продажам никто не отменял.

– Не нужно мне вашего дерьма! Я сказал – «Кардиомагнил», чего непонятного!

Мина, как было предсказано, взорвалась.

– Хорошо, хорошо.

Костя, проклиная себя, спешно искал нужную упаковку.

– Ты уже продал мне каку, забыл? – неожиданным, каким-то посторонним голосом провыл мужик.

Похолодев, Костя обернулся с коробочкой в руках. В зале еще металось эхо воя, но за дверью не оказалось никого. Он исчез. Растворился. Похоронная рамка была пуста. Покойник передумал.

А еще он произнес фразу. Костя вспомнил ее.

Это он! Он – тот, кто стучит. Вот Костя его и увидел.

Тут же кинул упаковку «Кардиомагнила» назад в ящик, зажмурился, чтоб не видеть, как криво она легла. Просто толкнул ящик и стремглав к двери. Не выглядывая и, упаси боже, не высовывая голову, захлопнул окошко, крутанул ручку, запечатывая.

Костя прислушался, затаился. Его футболка за вечер безнадежно провоняла потом. Да и халат, наверное, тоже распрощался с приятным аптечным ароматом. Ослабевший, он поплелся в «уголок».

Проходя мимо кассы, вспомнил оставленную в монетнице купюру. В спешке он так и не глянул ее номинал. Выкинуть к чертовой матери, чтобы этот, кто бы он ни был, не явился за ней? Сжечь?

Однако купюры не было. Вместо нее в монетнице покоилась сложенная бумажка. Еще не расправив, он признал в ней чек. Рука потянулась выкинуть в мусор, и все же стало интересно.

Чек действительно оказался просто чеком. Ну «Метформин», «Коронал», «КардиАск-Магний», «Валидол» – и что? Никаких посланий, проклятий и угроз.

Кто покупатель, узнать было невозможно. Зато кассира… Фамилия и инициалы совпадали с таковыми у заведующей. Она была кассиром… Когда? Отыскал дату. Десятое июля шестнадцатого года. Пять с половиной лет назад.

Неприятное предчувствие, сосавшее под ложечкой, зазмеилось в мозгу кинопленкой. Вот Наташа говорит о недовольном клиенте, послужившем причиной правила «два тридцать семь», вот вспоминает, что четыре года назад оно уже существовало.

Он попросил «Кардиомагнил». Прожигая взглядом, не сдерживая злость, настоял на «Кардиомагниле». Однако в чеке – «КардиАск-Магний». Ему продали «каку». Есть такое слово – всучили. А поменять назад отказались. Потому что, как говорит заведующая, здесь возврата нет!