Книга Рассказы 26. Шаг в бездну, страница 32 – Роман Голотвин, Матвей Юджиновский, Светлана Волкова, и др.

Черт, кошелек остался в другой куртке, и он его не захватил, ведь покупать ничего не собирался. Весело…

– Ой, Ир, только не убивай. Я кошелек забыл.

И скорчил глупую рожу.

Ира прыснула со смеху:

– Ну ты идиот! Убивать тебя будет сестра.

– Походу… В общем, прости, с планом подвел. Хоть повеселил.

Он засобирался.

– Да погоди ты, стой! – Она достала смартфон. – Будешь должен, короче. – Приложила его к терминалу. – Шестьсот сорок… Знаешь, это напоминает мой чек за ужин в одной классной кафешке.

Касса выплюнула чек, и Ирина продефилировала к окошку. Вручила Косте лекарства.

– Спасибо. От меня и от сестры. – Он распихал их по карманам. – Коллекторов ждать не буду, сам позвоню.

– Ну пока. – Она снова проглотила зевок, улыбнулась.

– Пока.

Окошко закрылось. Он вышел на крыльцо.

Мир вернулся. Сердце в груди частило, лицо горело, во рту резко стало сухо. Однако никакой ночи Костя уже не боялся.

* * *

Он стучал. Стучал уже долго. Тук-тук-тук, три раза. Точно очередь из калаша в «контре», чтобы прямо в голову. Или тук… тук… тук… Как протекающий кран в уборной. Как стрелка в часах на стене отсчитывает секунды. Только вот их подменили. Не часы это, они лишь притворяются ими, потому что не бывает столько секунд в минуте.

Каким-то образом чертовщина просочилась сквозь пластик двери и бетон стен. Но он не стал. Он войдет через дверь, заставит открыть ему. Потому что это месть. Наверняка это месть. Или развлечение.

Костя заставил себя прирасти к стулу в «уголке». Нет, ему никуда не надо, минуту он может халявничать, говорила Наташа. Со спокойной душой, говорила она. У него был телефон, в телефоне – мемы, видосы, «Худеющий» в fb2 на крайний случай. Но от «спокойной души» не осталось и кавычек, когда семерка в углу экрана продолжила гореть и после двухминутного трейлера нового «Крика».

В дверь все стучали. Тук-тук-тук! Бам! Бам! Бам! Настойчиво, требовательно. Нервозно. Костя вдруг споткнулся о мысль: а вдруг он не заметил, упустил момент, когда тот стук стих и через короткую паузу зазвучал этот, новый, самый обычный, настоящий?

От этой догадки его подбросило. Зашвыряло и заколотило. Спина предательски взмокла от сознания вины. Нет, не от вины даже, от страха, что провинился, оплошал. Пальцы похолодели, потеряли контроль.

А в дверь уже ломились. Нашли звонок и затрезвонили.

Как собака Павлова, Костя шагнул к двери, но, совладав с собой, замер – а время-то! На часах ненавистное «2:37». Нельзя, это уловка…

Резкая слабость усадила его обратно на стул. Руки побежали по столу. Отодвинули чайник на угол, ручкой к правой кисти. Перескочили на графин рядом, повернули ручкой к левой кисти. Чтобы четко, удобно, правильно.

А чашки, кружки – кто так оставил? Костя выстроил их в ряд, бок к боку, дужками на себя. Одну забрал – забыли грязной, с опивками чая.

Звонок разрывался подобно ремиксу на воздушную сирену. Покупатель не уходил. Все-таки нужно ему, нужно что-то обязательно и срочно. Помощь нужна, спасение. А работает ли, вообще, звонок, наверняка вопрошает он. Хотя слышно отчетливо – работает.

А руки не унимались. Поправили в другом углу коробку чая, чтобы гранями параллельно краям стола, перетасовали чайные пакетики, чтобы ровненько, без выступов и перекосов, и чтобы рисунок одинаковый. Прикрыл крышечку упаковки дрожащими пальцами.