Онлайн книга «Рассказы 26. Шаг в бездну»
|
Ох и злой он там стоит. Проклинает Костю, матом кроет. От этой фантазии свело живот. Прибранный стол оказался местами грязный, в крошках. Руки сгребли их в кучку. Кожей почуял: кое-где липко, столешница в редкой чайно-кофейной сыпи. Костя встал, захватил обреченную хозяином на муки кружку и направился к раковине в туалете. Да, в дверь стучат, но и у него тут дело. Мелкое, но неотложное. Подумал секунду и затворил за собой дверь уборной. Чуть тише. Много легче. Включил воду, повернул рычажок на горячую. Пускай пальцы оттают, пусть станут послушными. Принялся отмывать кружку губкой. Руки согрелись. Но гулко ухало, моля о пощаде, сердце. Он там давит на звонок, барабанит в дверь, и его-то пальцы как раз коченеют. Зато злость кипит и подвывает. Под журчание утекающей воды захотелось в туалет. Высушил кружку полотенцем; захватив губку, толкнул дверь и шагнул назад, в мучительный, как заевшая пластинка, балаган. Кружку пристроил в шеренгу пузатых подруг. Пальцы снова теряли тепло. Костя принялся за стол. Оттер пятна, прошелся от края до края, собрал крошки. Все четко, как должно. Хотя бы здесь. Секундная стрелка в безумных часах скакнула на новый круг, минутная приросла к тридцати семи. Тик-так, тик-тук, тук-так, тук-тук. Костя промыл губку под краном, отжал, оставил. Рука упала на рычаг. Но вода продолжила течь: другая мысль обожгла, превратив в изваяние. Он там не один, их там целая очередь! Огромная очередь, ненавидящая его! Ворчат, ругаются и вопрошают. Ведь они же его убьют, разорвут, испепелят глазами. А если нет, то начальство. Потому что они пожалуются. Обязательно, никаких сомнений. Мысль оборвалась. Раковина шумно глотала воду. Но за спиной было тихо. Там, в торговом зале, у двери, было тихо. Костя заткнул кран, выпорхнул из уборной, вслушался и… Звонок пронзил сердце. Он дернулся, испугом ужаленный. Похолодел. Звонили не в дверь. Трелью заходился аптечный телефон. Это заведующая, она все знает, ее разбудили посреди ночи и настучали на него! – Аптека «Двадцать четыре на семь», – бессильно выдавил Костя. И замер всем нутром. Кто там – спаситель или палач? – Аптека? Вы работаете? Спаситель! Это весточка, сигнал из простого и понятного мира, адекватной реальности. Она никуда не делась, она отвоюет Костю назад. – Да, работаем. Аптека круглосуточная. – Гагарина, 28? – Да, с торца дома. – Так какого черта не открываете?! – грянуло из трубки. И, кажется, из-за двери. – А?.. – только и слетело с губ. – Что «а»! Я уже пять минут тут стою, в дверь ломлюсь, звонок не слышите, что ли?! Оглохли?! Или дрыхните на работе?! – выплеснул, что накопилось, мужик. – Ой, боже… простите, пожалуйста, это… Простите, ужасно вышло, э-э, у нас… – Кипящая голова судорожно соображала, оправдания быть не могло, но она пыталась что-то выср… – Я… извините, я был в туалете. – Открывай, засранец! – Мужик бросил трубку, и тут же в дверь замолотили. Костя кинулся к ней, глубоко вдохнул и, обрекая себя на казнь, распахнул окошко. Едва появилась щель, как из нее выпрыгнула рука. Бледная и пухлая. Костя отскочил, налетев на витрину у стены. В ее грохоте потонул его крик. Однако мужик не тянулся к Косте, не хватал его, а протягивал… купюру. Всего-то. – Кардиомагнил! Сто пятьдесят, сто таблеток. – Да, конечно, простите. |