Книга Рассказы 26. Шаг в бездну, страница 36 – Роман Голотвин, Матвей Юджиновский, Светлана Волкова, и др.

«Потому что ничего здесь нет, только замыкание», – прошипел Костя, минуя ящички и полки, минуя погасшую кассу. В торговом зале, в метре от двери, скрипнул зубами – ключ, снова он его забыл!

Вернулся за прилавок, нащупал ключ подмерзшими пальцами. Холодный ключ на холодном дереве полки. Шагнул назад. Рука на автомате, как делала уже сотню раз, толкнула ящик. Просто потому, что он выбивался из общей – правильной – картины, просто потому что все ящики должны быть задвинуты.

Едва хлопнул этот ящик, с характерным кряхтением отъехал второй, что у самого пола. И не успев даже задуматься – как это? – Костя уже нагнулся. Рука снова по своей воле толкнула ящик обратно. Одно крохотное движение, чтобы был порядок.

А когда «как это?» все же прозвучало в голове, когда, догадавшись, он похолодел от ужаса, когда выпрямился, в этот краткий миг верхний ящик резко выпрыгнул и врезал ему по виску.

Костя пошатнулся, не устоял и полетел на прилавок. Затылок пронзила новая боль, и в глазах потемнело.

Очнулся в безумном гремящем калейдоскопе. Беспорядочно грохотали ожившие ящики. Кидались рывками наружу, выплевывая упаковки, и с треском ныряли обратно. Туда-сюда, вразнобой. Лампы мигали, встряхивали и кромсали темноту на дерганые кляксы.

С больной головой Костя попробовал встать и не смог. Какая-то невидимая глыба льда придавила его. От этой внезапной беспомощности сперло дыхание, зачастило сердце, ушла сила из рук и ног. Костя моргнул, моргнул свет – и глыба обрела форму.

Мужик. Это он взгромоздился сверху. Костя завопил. Он ощущал вес, холодную плоть, запах – отрицать и притворяться дальше было невозможно. Как и сдерживать крик. Он открыл окошко в два тридцать семь и поплатился.

В дрожащем свете луноликий нависал обнаженной землисто-бледной тушей. Глаза – пара мглистых ям. Черный провал на месте рта. От шеи вниз и в стороны шли бугристые грубые швы. Кое-где на животе края разошлись и сочились гнилью.

Мертвец.

– Я тебя не убивал, – прошептал Костя, а затем закричал: – Я тебя не убивал!

Глыба накренилась. Пухлые руки вдруг провалились в Костину грудь. Бесплотные, они прошли через кожу, мышцы, ребра и пустили внутрь холод. Голова мертвеца опустилась еще ниже. Парик сместился и совсем слетел. Костя увернулся – тот приземлился на пол, упал со стуком. Резко пахнуло формалином. Это была крышка черепа, отпиленная когда-то и приделанная назад, – Костя увидел мертвенно-серое желе извилин. И ощутил на лице и губах брызги мерзкой слизи.

В этот момент руки поймали в груди его сердце. И сжали.

Давящая боль поползла выше, перекрыла горло, пустила по рукам свинец. Костя всасывал с силой воздух, но не чувствовал этого: не хватало, еще, еще! Он задыхался. Он… умирал? Это что-то вроде инфаркта?..

Он захлебнется, утонет в сотне километров от ближайшей реки. Его тряхнуло, захотелось кричать. Костя понял вдруг, что до этого лишь трусил, а страшно стало сейчас.

Он запрокинул голову, завертел ею. Должно же быть что-то! Что-то, что даст ему шанс. Тяжелое и твердое или острое. Однако на полу кругом покоились одни лекарства. Безобидные картонные коробочки. На прилавке у кассы осталась ручка, но ему не дотянуться. Ему вдохнуть бы.

Уже на инстинкте Костя нашел силы и вцепился в руки мертвеца. Тут же голову заполнил голос. Истошный крик, рожденный черной ненавистью и служащий неуемному гневу: