Книга Танзания без тормозов, или Вынос мозга по-африкански. Записки путешественника, страница 48 – Елена Блосфильд

– Добрый вечер, – говорит гид. – Не желаете ли посетить деревню маасай?

– Нет, – отвечают мзунгу.

– Зачем же вы приехали?

– Просто погулять… мы просто гуляем. – Мзунгу попытались унести ноги и фотокамеры подальше.

Подозрение усиливалось. Взгляд гида проводил мзунгу, ненадолго задержавшись на зеркальных фотоаппаратах. За взглядом спешит и тело гида, догоняяжеланную добычу.

– Пойдемте в мой офис, – пока еще вежливо предлагает гид.

Но мзунгу уже опытные, они не раз ускользали из африканских рук и в ловушку идти своими ногами не желают.

– Мы не хотим смотреть деревню маасай. – Сказав так, мзунгу попытались избавиться от гида, намекая, что в его услугах не нуждаются.

Вдруг вежливость и внимательность к пришельцам сменились на агрессию и настойчивость.

– Вы так говорите, потому что уже были в деревне маасай! – Гид попытался поймать мзунгу на слове. – А теперь мы пойдем в мой офис, где вы должны купить билеты. Я здесь, чтобы урегулировать ваш туризм…

Хочу уточнить, специально для вас, читатели, что под таинственными словами «урегулировать туризм» здесь и далее танзанийские гиды подразумевают простое выражение: «брать деньги».

Я не против платить деньги за что-либо, но за разрешение посетить деревню маасай и за неоказанные услуги гида мне расставаться с 60 долларами США не хотелось. А именно такую сумму он назвал.

– Где вы остановились, в каком гестхаусе? – допытывался гид. – Если не хотите платить, то садитесь в автобус и уезжайте отсюда.

А мзунгу, которые уже давно не белые, а покрытые красной африканской пылью и изодранными о колючки лохмотьями, не поддавались на провокации.

Тогда чернокожий гид, благоухая парфюмом, видимо, напряг мозг и составил логическую цепь от рваной грязной одежды до кошелька когда-то белого туриста, и – о чудо! – решил постепенно снижать цену на свои услуги. Но мзунгу это было уже не интересно.

Разъяренный, словно носорог, гид применил последнее средство, но волшебное слово «полиция» уже утратило свои магические свойства, как для африканца, так и для уставших после маасайской овсянки мзунгу.

Слово «полиция» превратилось в крик отчаяния, разнесшийся по саванне, а мзунгу, уподобившись жирафам, скрылись от навязчивого гида в колючих зарослях, в противоположном направлении от офиса по урегулированию туризма.

Традиционная одежда маасай

За городком была лютеранская церковь, а недалеко – маасайские деревни, и, к великому счастью мзунгу, маасаи праздновали важное событие – обрезание нескольких детишек. Судя по рассказам, после обрезания детишки меняют черную одежду на красную (и девушки тоже проходят обряд обрезания, но не на природе, а внутри дома), и только после этого обряда мальчики могут посещатьсвященное место, где только мужчины варят суп и кушают мясо, куда женщин не допускают, а мне, с позволения главного маасай, все же посчастливилось заглянуть.

Говорят маасаи на маасайском языке, который звучит очень странно, но почти все маасаи говорят по-английски, причем очень хорошо, а также знают суахили, чтобы общаться с другими танзанийцами.

Мы шли долго через саванну, следуя за мальчиком Лукасом. Он случайно попался нам в саванне и предложил проводить туда, где маасаи танцуют традиционные танцы. По пути встречались нарядные женщины, они возвращались с праздника домой. Некоторые отказывались фотографироваться вообще, а другие соглашались за деньги. У одной женщины под нарядом оказался ребенок. Детей они носят, как и все танзанийки (даже в Дар-эс-Салааме), за спиной в платке, перекинутом через спину и завязанном на шее и животе. Женщина-маасай вручила своего ребенка мне, чтобы я с ним пофотографировалась. Понятно было, что памперсы они не используют. Кстати сказать, маасаи не носят и нижнего белья.