Книга Танзания без тормозов, или Вынос мозга по-африкански. Записки путешественника, страница 47 – Елена Блосфильд

Воин-маасай в священном месте

Но мне повезло: за несколько тысяч шиллингов мне разрешили проникнуть в святая святых племени. Дружелюбно улыбаясь, главный маасай пригласил нас подняться к ним, на скалу. Там мужчины варили суп с мясом. Сушеные кусочки какого-то животного лежали недалеко, из них тоже когда-нибудь сварят суп. В пещере хранилось оружие, вероятно, для охоты на льва, висели на палке традиционные украшения маасай, которые, как оказалось, они носят не всегда, а только по праздникам. У стены были навалены листья, выполняющие функции постели. На скале красовались наскальные рисунки. После фотосессии моя фотокамера оказалась в руках мужчин маасай, им тоже понравилось фотографировать – себя и меня. Всё это время девочки ждали нас внизу.

Но очень скоро мужчины маасай с нами распрощались, и мы, продираясь через колючки, порвав опять порванную не раз одежду, наконец спустились к дороге. Девочка опять несла мою зеркалку, но очень скоро, вернув ее мне, начала собирать толстые ветки, вероятно, для очага в своей хижине. Так мы пришли обратно к воротам деревни. Да-да, к воротам, потому что вокруг деревни был забор из веток – слабая защита, но по традиции нужно беречь свои жизни, а забор дает понять хищникам, что здесь им нечего делать. Я ожидала повторения маасайского маркета, но ошиблась. На этот раз нас пригласили в гости в традиционный дом.

– Ты пробовала маасайскую овсянку? – спросила девочка, усадив меня на какое-то подобие стула.

Я ответила, что нет. Девочка рассмеялась. Как позже выяснилось, в этой части программы туристы пробуют кушать то, чем питается племя. Но откуда у маасай овсянка – осталось загадкой. Неужели гуманитарная помощь? Девочка насыпала традиционнойовсянки и залила молоком из канистры. Пришлось кушать, отказываться неудобно. Не скажу, что было вкусно: доесть до конца не получилось. Пить овсянку из кружки было неудобно, да и молоко из канистры попахивало канистрой, то есть чем-то странным, невкусным и неприятным. Не хватало пива, чтобы запивать эту традиционную «маасай поридж». Интересно, откуда племя берет молоко для овсянки (наверное, доят козу) и чем моет посуду, если река в горах пересохла, оставив только лужицу для коз, а появится только после дождя. Спросить об этом кого-нибудь из маасай я не решилась. Впрочем, не важно.

Женщина маасай

Пока я давилась жидкой овсянкой, каждый пытался завладеть моей фотокамерой, чтобы пофотографировать. И радости не было предела! Детишки опять увлеклись моей персоной: снимали шляпу, трогали за волосы, расстегивали молнии моей сумки для видеокамеры… Это означало только одно: пришло время уходить. Да и чувство голода рождало мысли о привычной для мзунгу еде. Хотя бы о чипси маяи…

Около гестхауса был обнаружен ресторанчик с прекрасной и разнообразной (по африканским меркам) едой. Чай, чапати, картошка, курица – что еще нужно голодному путешественнику после маасайской овсянки? Казалось бы: кушай, пей пиво, отдыхай в гестхаусе. Можно наконец помыться и с комфортом наслаждаться прохладным вечером после тяжелого дня. Но на месте не сиделось. А зря.

Приближались сумерки. Жара отступала вслед за солнцем. Медленно просыпались хищники, которые охотятся ночью, но чуть раньше открывали глаза разморенные зноем африканские гиды и выходили на прогулку, неспешно передвигая свое располневшее тело по деревне. Чистая белоснежная рубашка, отглаженные брюки, ремень в тон начищенным ботинкам – приятно смотреть на добросовестного трудящегося в индустрии туризма. К ослепительной улыбке прилагаются зоркие глаза, еще издали заметившие чужестранцев в рваной одежде. Опытному гиду было достаточно одного взгляда на мзунгу, чтобы заподозрить неладное.