Онлайн книга «Мое убийство»
|
– Что за сладкий голосок? – отозвался Хави. – Кто там так нежно щебечет? Я сочла это за приглашение войти. Хави стоял у противоположной стены и поправлял картину – абстрактное полотно: яркие цветные пятна, стремительные мазки. Хави чуть сдвинул раму, отступил и присмотрелся, шагнул обратно и сдвинул на дюйм в другую сторону. Картина опустилась на прежнее место. Хави удовлетворенно кивнул и развернулся. – Как тебе? – Вроде ровно. – Конечно, ровно. Я же ее только что поправил. Я спрашиваю, как тебе сама картина? Вкусно выглядит? Хочется откусить от нее лакомый кусочек? – Хочется ли мне съестьтвою картину? – Так определяют, хороша картина или нет. По тому, вызывает ли она желание ее съесть. По тому, хочется ли тебе прожевать ее, проглотить, насытиться ею. Так можно определить ценность чего угодно. Вот, к примеру, тебе же хочется съесть собственное дитятко? – Что? Нет. – Нет? Тебе не хочется слопать ее щечки? Пооткусывать все десять пальчиков с ее ножек? – Люди так говорят, но это же образное выражение. – Искусство – это образы. – Хави. – Что? Не хочешь обсуждать искусство? – Не особенно. Я села в кресло у его стола, надеясь, что Хави поймет мой намек. Он, к счастью, понял и сел напротив меня. – Такая серьезная. – Хави крутанул пальцем в воздухе – обвел мое лицо. – Ты что, опять облажалась? – Нет, Хави. Не облажалась. – Если что, я тебя прикрою, так и знай. Ради тебя, Лу, я заполню все бланки. Но, пожалуйста, умоляю, не вынуждай меня заполнять эти бланки. – У меня даже смены сегодня нет. – И ты явилась сюда в собственный выходной? – Хави передернуло. – И такая серьезная! – Я хочу расспросить тебя о моем убийстве. Хави по-настоящему помрачнел, но тут же скрыл это наигранной суровостью. – Ну очень серьезная. Видишь? Я же говорил. Такое вот у меня чутье – очень тонкое. – Впечатляет. – В твоих словах есть сарказм, но в глубине души ты действительновпечатлена. Это я тоже чую. Понимаешь? Чутье. То есть ты хочешь узнать, что я рассказал следователям, так? О нашей с тобой встрече тем вечером? Я оцепенела. – Каким это вечером? – Ой. Нет? Я думал, ты это имела в виду. – Теперь имею. О каком вечере речь? – За неделю до… ну. – За неделю до того, как меня убили. – Верно. Я заметил в журнале посещаемости, что ты приходила сюда в нерабочее время. – В офис? – Пришла один раз. Потом второй. На третий день я тебя дождался. – И ты ко мне подошел? Мы общались? – Ты сказала, что тебе нужно побыть вне дома. – Из-за Сайласа? Хави замолк и нахмурился. – Из-за Сайласа? Нет. Ты просто приходила и сидела у себя в Приемной, вот и все. Ты была подавлена. Переживала непростые времена. Кажется, такое называют бэби-блюзом[9]. – По-моему, это с пятидесятых годов двадцатого века так не называют, – поправила я Хави. Он сложил пальцы домиком и прикоснулся к своим усам. – А еще ты сказала, что за тобой кто-то следит. Убийца. – Я сказала тебе, что за мной следит Эдвард Ранни? – переспросила я. – Еще за неделю до убийства? Я правда так сказала? – Тогда мы его имени не знали. Я изумленно уставилась на него. И чуть не закричала: «Почему никто мне об этом не рассказал? Почему тымне об этом не рассказал?» Но я уже знала ответы. Никто не хотел обсуждать со мной мое убийство; никто даже не мог произнести этих слов вслух. Всем хотелось жить дальше, забыть о нем, начать с нуля. Нулем была я сама. |