Книга Мое убийство, страница 75 – Кэти Уильямс (США)

– Ты ждал меня, – сказала я.

– Ждал, звонил, искал…

– Искал? – Я приподнялась на локте. – Что искал?

– Ничего. Твои кроссовки. Проверял, вернулась ли ты с пробежки.

Кроссовки. Значит, он заглянул в шкаф.

– Ты об этом не упоминал. Ты никогда об этом не упоминал.

– Я… – Сайлас легонько хлопнул ладонью по матрасу. В темноте я не увидела самого жеста, лишь почувствовала движение воздуха, шорох ладони, слабую вибрацию пружин и набивки. – Я забыл.

Я представила Сайласа в спальне, как он рывком открывает дверцы шкафа, как раздвигает тяжелые вешалки с одеждой, как вещи вздрагивают под напором его рук. И тут он должен был заметить ее – ту сумку на дне шкафа. Он бы присел и расстегнул ее, увидел паспорт, засохшую пуповину и все остальное. И в этот самый момент, когда он это обнаружил, хлопнула бы входная дверь, я бы вернулась с пробежки, и он бы затопал по коридору, потребовал доводов, объяснений, извинений. Но вместо всего этого мы бы поругались. И тогда он, возможно, толкнул бы меня. Или нет. Может, он просто резко шагнул бы вперед, а я бы не глядя отступила. Упала. Ударилась головой о какой-нибудь угол, поверхность, край. Возможно, пробила бы череп собственной мебелью. Убилась.

Все могло произойти именно так. Случайно. Непреднамеренно – с его стороны. Он бы стоял надо мной, испытывая шок, стыд, горе. Он бы посмотрел на меня…

Но нет. Просто нет.

– Ты нашел их? Кроссовки?

Сайлас посмотрел на меня.

– Они же были на тебе.

Вообще-то не были. Они стояли на тропе – пустые.

Когда полицейская собака нашла меня, я была босой, в листьях, глине и свернувшейся крови.

Я не сводила глаз с окна спальни, за которым вечерело, проступали контуры веток. Я не шевелилась, хотя холодок пробрал меня изнутри, стек из горла в живот, словно я проглотила серебристую капельку ртути из разбитого старомодного градусника.

– Ты надеялся, что я еще жива? – спросила я.

– Что?

– До того, как нашли мой труп, когда я просто числилась пропавшей, тогда ты еще надеялся, что меня найдут живой?

– Лу. Конечно, надеялся.

– Нет. Я неправильно сформулировала. Я имела в виду, верил ли ты, что я еще жива?

Сайлас тяжело сглотнул.

– Только честно.

– Честно, – согласился он. – Я убеждал себя, что ты заблудилась, что у тебя спутано сознание или какая-то травма. Что ты в обмороке, но жива. Я торговался сам с собой. Но верил ли? – Сайлас шумно выдохнул. – Я все-таки прагматик.

Так и есть. Он прагматик. Все так говорят.

– А что было, когда меня нашли? То есть мой труп.

– Что?

– Как это было?

Сайлас снова замолк, а потом сказал:

– Именно так, как это описывают другие. Как в кино. Следователи звонят тебе в дверь. Едва завидев их на пороге, ты уже знаешь, о чем они собираются тебе сообщить.

– И?

– И – что? Что еще ты хочешь услышать, Лу? – Голос у Сайласа надломился. – Это был кошмар.

Я погладила его по плечу.

– Но сейчас все хорошо. – Сайлас нащупал мою руку и прижал ее к себе покрепче. – Все нормально. Ты вернулась. Ты здесь.

И тогда я представила еще одну вероятность, другой вариант событий, нечто иное. Представила мужчину на коленях в пустой спальне – в этой спальне. Мужчину, который думает, что лишился жены. Этого мужчину, лишившегося этой жены.

– Хави? – позвала я. Дверь в кабинет босса была приоткрыта. Постучись я, она бы распахнулась, поэтому я окликнула его в щелочку.