Книга Мое убийство, страница 65 – Кэти Уильямс (США)

– Я… – начала было Ферн, но голос ее подвел.

– Звучит куда лучше, чем мой ответ! – усмехнулся Ранни, отчего лицо у него исказилось и слезы сорвались с век и потекли по щекам. – Можно я возьму свои слова обратно и отвечу так же?

– Нормальноона поживает, – сказала я. – Даже отлично, вот как.

Наконец Ранни обратил внимание на меня, и на его лице промелькнула какая-то эмоция. Злость? Недоверие? Это произошло так быстро, что я не успела ее распознать.

Он утер глаза и показал мне влажные пальцы.

– Смотрите. Вот. Простите.

– За что? – уточнила я.

– За слезы. Для вас они оскорбительны.

– Нет, – сказала я, хотя так не думала.

– Что ж, будь я на вашем месте, счел бы их оскорбительными. Врачи посадили меня на таблетки, чтобы увеличить эмпатию. Готовят к обскурации. Эффект вышел чрезмерный, как по мне. – Он утер еще одну струйку слез. – Поэтому я и понимаю, что для вас мои слезы оскорбительны. Я это чувствую.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Ферн издала стон. Я встала, подошла к ней, взяла за руку. Ее рука была сжата в холодный тугой кулак.

– Хочешь, уйдем? – предложила я. – Мы можем уйти.

– Для вас это непросто, – произнес Ранни.

Я развернулась бросить ему в лицо еще какую-нибудь гадость, но тут заговорила Ферн.

– Я так же себя вела? – спросила она. – Я вела себя… вот так?

Я не поняла, что она имеет в виду, а вот Ранни понял.

– Нет, – ответил он ей. – Вы сопротивлялись.

– Не смей, – предостерегла я его.

– Ах, точно. Вы же не помните, – сказал Ранни, будто вспомнил то, чего мы не знали, а он, разумеется, знал. Теперь, когда речь зашла о совершенных им убийствах, кровь отлила от его лица. Стекла обратно, в темную бездну, что таилась в его нутре.

– Не помнит, – сообщила я ему. – Никто из нас не помнит. Такое чувство, будто никто из нас никогда с тобой не встречался. Будто ты и пальцем нас не тронул. – Я мерзко улыбнулась ему; рот сам собой расползся до ушей. Возможно, оно было не так уж удивительно – это мое желание сделать ему больно. – Будто ты никто. Ничто.

– Вы злитесь, – с изумлением произнес Ранни.

Его лицо снова приняло то странное выражение. И тут до меня дошло: смотрел он на Ферн, но наблюдалза мной. Изучал меня, словно пытаясь угадать, как же я поведу себя дальше.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – повторила я.

– Нет, – согласился он, – не знаю.

Ответ совершенно безобидный, но что-то было не так в том, как он это произнес. Внезапно я испытала то же чувство, что и в игре «Ранний вечер», когда знаешь, что убийца нагоняет тебя, бежит по тем же улицам, что и ты, огибает углы, которые ты обогнула за секунду до того, приближается к тебе. Даже не слыша его поступи, ты знаешь, что он у тебя на хвосте. И время твое на исходе.

Ранни кивнул в сторону Ферн.

– Вот еея знаю. Еея убил. – Он умолк на секунду, утирая глаза, которые вновь наполнились слезами. – Простите, – сказал Ранни. – Нетактично прозвучало.

– Хочешь уйти? – вновь обратилась я к Ферн. – Давай. Пойдем.

– А вот вас, – добавил Ранни, – вася вижу впервые.

Послышались шаги. Блеснул нож.

– Я не знаю, кто убил вас, – сказал Ранни. – Знаю только, что это был не я.

Гул

Я была тревожным ребенком. Когда Папуля перекрасил гостиную в теплый коричневый оттенок, я прижалась щекой к стене и принялась гладить ее, переживая, что предыдущий цвет, бледно-голубой, должно быть, чувствует себя взаперти под новым слоем краски. По вечерам накануне школьных экскурсий я лежала на спине и, сминая простыни в кулаках, убеждала себя: «Завтра вечером я снова лягу в эту постель».