Книга Мое убийство, страница 63 – Кэти Уильямс (США)

– А я-то думала, его пугать будут, – сказал кто-то.

Вообще-то это была я. Те слова принадлежали мне.

Центр обскурации окружал высокий забор с автоматическими воротами, перед которыми располагалась маленькая парковка. Свободных мест почти не было – Ферн успела занять последнее со стороны шоссе. Мы ждали. Остальные тоже ждали, сидя в своих машинах. Периодически проглядывало солнце, и мы видели движение и тени в окнах, некий намек на происходящее. Когда ворота открылись и с территории выехал автобус, все вышли из своих машин, и все вышедшие оказались женщинами. Мы проследовали в автобус, не поднимая глаз – уж не знаю, из уважения к чужой частной жизни или от стыда. Знаю лишь, что увидела много туфель и ни одного лица.

В центре обскурации мы с Ферн сели в зале ожидания. Все вокруг было в кафеле или линолеуме. Такое помещение можно отмыть дочиста. Примерно через час нас вызвали, и Ферн процедила: «Не самое долгое ожидание в моей жизни».

Глубоко вдохнув, она резко встала, потянула меня за локоть и окинула взглядом, словно проверяя, цела ли я.

– Готова?

– Да, – шепотом сказала я. – То есть нет.

Я еле дышала, словно легкие у меня толком не раскрывались. Я сама не понимала, что чувствую, до тех пор, пока не открыла рот и не выдавила из себя ответ.

– Не уверена, что хоть когда-нибудь буду готова, – добавила я. – Так ведь жизнь устроена? Приходит момент, и что-то случается.

– Да, все так, – сказала Ферн. – Приходит момент, и что-то случается.

Она взяла меня за руку, и мы пошли к двери.

…

Некоторые серийные убийцы привлекательны. У Теда Банди[7]были добрые глаза и располагающая улыбка, рука в фальшивой перевязи, словно гарантия безопасности. Теодор Гарп, по слухам, в жизни был еще красивее, чем в новостных сводках. Одна журналистка рассказывала, как еле сдержала порыв погладить его по щеке, хоть и знала, что он растворил своих жертв в кислоте, превратив их в шипящую жижу и пар. Но встречаются и нескладные уродцы, люди-горы и люди-кроты. А еще есть ничем не примечательные типы, такие как СПУ-маньяк[8], похожий на инструктора по вождению, или Арло Лоуэлл, очкарик со скошенным подбородком – да кто вообще такого в чем-то заподозрит?

Эдвард Ранни, долговязый, с вытянутым лицом, привлекательностью не отличался, но глаза у него были красивые, большие и ясные, как у актера немого кино, и двигался он с грацией, свойственной рослым худощавым мужчинам, которые перемещаются по миру, словно танцуя вальс. В новостях обожали писать про склонность Ранни заливаться румянцем, который настигал его часто и мощно: розовое лицо Ранни становилось пунцовым при малейшей провокации, если только разговор шел не про совершенные им убийства – в такие моменты его кожа приобретала землистый оттенок.

Ранни зарделся, даже когда мы с Ферн вошли в комнату для свиданий. Нам отвели уединенное помещение – копию зала ожидания с диваном в виниловом чехле, комплектом кресел и витающим в воздухе ароматом чистящего средства. За нами захлопнулась дверь, щелкнул замок. Перед тем как мы вошли туда, нам провели краткий инструктаж по безопасности. Эдвард Ранни больше не представляет риска с точки зрения нападения, заверили нас. Также на протяжении всего времени за нами будут присматривать через камеры наблюдения. Тем не менее нас снабдили кодовым словом – отнюдь не «спасите», – которое нужно было выкрикнуть, если нам потребуется помощь.