Книга Мое убийство, страница 67 – Кэти Уильямс (США)

– Потому что я начал испытывать раскаяние, – ответил Ранни, – подобно обычным людям.

И тут я закончилась. Я больше не могла это слушать. Встала и подошла к двери. Принялась долбить в нее и кричать, чтобы мне открыли. Я повторяла кодовое слово – и это было отнюдь не «спасите».

Мы с Ферн сидели в машине на парковке за воротами центра обскурации. Периодически ворота с лязганьем открывались, оттуда выезжал автобус и выгружал посетителей, которые торопливо разбегались по машинам и немедленно покидали парковку. Никто здесь не засиживался. Никто не смотрел с тоской на здание центра. Всем хотелось убраться отсюда подальше. Я же смогла бы просидеть здесь до вечера; я больше не знала, как быть.

Я подобрала с пола несколько фантиков от конфет и сидела, выворачивая их наизнанку и обратно, превращая красные в серебряные, серебряные в красные. Ферн рядом щелкала рычажками управления машиной. Включила и выключила радио, включила и выключила обогрев салона.

– Я не верю ему, – наконец произнесла она.

Я повернулась к ней.

– Не веришь?

– Он же убийца.

– Зачем ему врать только обо мне? Только о моем убийстве?

– А зачем он глотки женщинам перерезал? Зачем снимал с них туфли? – Ферн развела руками. – Разве можно объяснить его поступки с помощью логики?

– О нет. – Меня осенило. – Ты же так у него и не спросила.

Ферн хотела задать ему вопрос «почему я?». Но она оцепенела. А я психанула.

– Все нормально, – сказала Ферн.

– Нет, не нормально.

– Я получила ответ на свой вопрос: нет никакого «потому что». Глупо было с моей стороны надеяться узнать почему.

Ферн пристально смотрела на меня, а я сосредоточила внимание на фантиках. У них были задорные грубоватые названия: «Балда», «Зазнайка» и «Дружок-петушок». Интересно, кто такие утвердил. Я представила группу менеджеров за длинным столом, которые перебрасываются дурацкими словечками. Ферн легонько дотронулась до моего плеча. Ее милое личико выражало тревогу. Будь я такой же хорошенькой, утоляла бы свои печали, просто глядясь в зеркало.

– Есть хочешь? – спросила Ферн. – Может, перекусим где-нибудь?

Я покачала головой.

– Тогда, может, выпьем? Чего-нибудь покрепче?

– Нет.

– Хочешь, поедем ко мне? Или просто покатаемся?

– Не знаю.

– Последний вопрос… – начала было Ферн.

– Все это были не настоящие вопросы, – перебила я ее.

Ферн закусила губу.

– Настоящий вопрос в другом, сама понимаешь.

И по ее лицу было понятно, что она понимает.

Вопрос был следующий: если меня убил не Эдвард Ранни, то кто?

– Мне нужно поговорить с Лейси, – сказала я.

– Сейчас, – ответила Лейси на мой вопрос, когда нам с Ферн можно будет к ней заехать.

Сайласу я выдала отговорку. Бранч затянулся, и мы пройдемся по магазинам. Он не возражает? Он не возражал. Вообще ни капельки. По тому, как он это произнес, я поняла, что капелька возражений все же есть. Я знала, что он думает: пусть она отдохнет, проведет время нормально, как раньше, с подругами. Я бы рассмеялась, если бы могла. На заднем плане кряхтела Нова; у нее резались зубы. Когда ребенок рождается, у него уже есть зубы – полный набор зубов, спрятанных в деснах, ждущих нужного момента, чтобы повылезать. «Нова!– хотелось мне закричать в ответ на ее хныканье. – Нова! Кто-то убил твою мать!»Однако я не расплакалась и не рассмеялась, только сказала Сайласу, что скоро вернусь.