Книга Мое убийство, страница 15 – Кэти Уильямс (США)

– Но я универ так и не бросила. И в сраную Аризону тоже не вернулась, – сказала Ферн. – Заставить они меня не могли. Они мне не семья.

– Они тебе не?.. – Подняв взгляд на Ферн, я осеклась.

– Не семья, – подтвердила она.

– То есть на самом деленет?

– Я их таковыми не считаю.

– Тогда кто твои родители? – Я и сама не понимала, зачем пристаю к ней с вопросами, просто мне стало не по себе. – Врачи? Комиссия по репликации? Герт?

– Не они. – Ферн пожала плечами. – Может быть, у меня и нет родителей. Может, я сама по себе. Может, у меня свой собственный гимн. – Она приосанилась. – Скажи, у тебя есть свой собственный гимн, Лу?

– Я не знаю, как тебе на это ответить.

Ферн улыбнулась.

– Вот именно.

Первым делом после выписки из больницы Ферн вернулась в свою квартиру, аренду ей исправно оплачивали не-родители. Опустошила шкаф, избавившись от коллекции винтажных платьев в цветочек и свитеров с вышивкой, которую она, прежняя Ферн, собирала на протяжении нескольких лет. Нынешняя Ферн, Ферн из настоящего, распихала весь этот бесценный груз по мусорным пакетам и вынесла на помойку. И даже ухом не повела, когда следующим утром под окнами загромыхал мусоровоз. Нет, к тому моменту она уже успела прогуляться до ближайшего магазина и купить семь одинаковых комплектов одежды, состоявших из темных джинсов и свитеров, – собственно, в одном из них она была и сейчас – я уже заметила, что она всегда носит одно и то же.

Что еще? Ферн передвинула стоявшую вдоль стены кровать в самый центр квартиры. Переложила подушку в бывшее изножье, начала спать ногами к изголовью. Раздала детективные романы, стопка которых высилась в углу комнаты, и вступила в лигу любителей фэнтези. Ударилась в веганство. Вместо горячего душа стала принимать едва теплые ванны. «Как борщ», – подмигнув мне, сказала она. А еще Ферн начала подкладывать монетку себе в туфли: она где-то вычитала, что так делал один знаменитый актер, когда ему нужно было изменить походку для какой-нибудь роли.

На прошлой неделе, сообщила мне Ферн, она завела кота (чтобы он проникся к ней любовью, пришлось откармливать его консервированным тунцом с рук), хотя страдала аллергией на кошек и иной одежды, кроме темной, не имела – все семь комплектов которой теперь были в рыжей шерсти. В подтверждение она обвела рукой саму себя, всю в кошачьем пуху.

– Ложка знает только меня, – сказала Ферн.

– Ложка – это кот?

– Я назвала его в честь первого же предмета, какой попался мне на глаза. Онабы долго ломала голову над кличкой, онаназвала бы его какой-нибудь Франческой, Аделаидой или Друзиллой.

– Другая ты назвала бы кота Аделаидой?

– Могла бы. Она была туповата. О, а еще я переспала с хозяйкой Ложки. То есть с его бывшей хозяйкой. Когда она принесла его мне. Она не хотела его отдавать, но в здании, где она живет, запрещено заводить питомцев, и домовладелец услышал, как кот мяукает за дверью. Она была ужасно расстроена. Плакала. Хлюпала носом и все такое. Она была хорошенькая, даже в соплях. Это меньшее, что я могла для нее сделать.

Прежняя Ферн отдалилась от девственности всего на шаг. Этот шаг имел форму ее бойфренда из университета – студента факультета связей с общественностью по имени Уэнделл.

– Он учится на специалиста по связям с общественностью как раз потому,что его зовут Уэнделл, – сказала Ферн. – По крайней мере, такова моя теория. Когда мы занимались сексом, он спрашивал меня – цитата – «Можно в тебя войти?»