Онлайн книга «Мое убийство»
|
Дом пустовал: Сайлас все еще был в офисе, Нове предстояло провести в яслях еще час. Я все равно заперлась в ванной, села на коврик и пустила воду на случай, если Сайлас вернется раньше обычного – пусть подумает, что я принимаю душ. Достав конверт из кармана, я надорвала его и вытащила машинописный лист. Письмо юриста было написано лаконичным и элегантным языком – да и набрано столь же изящным шрифтом. Письмо начиналось с упоминания предыдущих писем Ферн и слов сочувствия ее положению. Однако, писал юрист, он – в очередной раз – с сожалением вынужден отклонить просьбу Ферн о встрече с его клиентом. Обсудив этот вопрос, они с мистером Ранни пришли к мнению, что и с юридической, и с психологической точки зрения будет лучше, если имя Ферн останется за пределамисписка лиц, допускаемых к мистеру Ранни. Я еще раз прочла письмо, но ничего нового там, разумеется, не выискала. И все же я не понимала, о чем идет речь. Ферн убеждала меня, что стала другим человеком. Она– так Ферн называла ту версию себя, которую убили, – это другая я. Так зачем Ферн тогда встречаться с ним– именно с ним? Я попыталась сложить письмо как было, но линии сгиба почему-то меня не слушались. Кое-как справившись с этой задачей, я поднялась с пола, вышла из ванной, пересекла спальню и открыла шкаф. Достала оттуда зеленую сумку, расстегнула молнию и сунула письмо внутрь. Затем застегнула молнию, задвинула сумку в самый дальний угол, захлопнула дверцу и села, прислонившись к ней спиной. Как там говорится? Сердце ушло в пятки. Но сердце мое было вовсе не там. Оно не вдавливало меня в землю всей своей тяжестью. Я вся была собственным сердцем, от пяток до самой макушки, все мое существо вибрировало с каждым его ударом. Все мое тело говорило мне: беги от него. Беги прочь. Ранни Довольно долго мы не знали его имени. Нам хотелось, отчаянно хотелось узнать, кто он. Кто оставляет за собой след из женщин по всему Мичигану, будто разбрасывает серебристые фантики от конфет – на лавках, дорогах, детских площадках. А рядом с женщинами ставит их туфли, чтобы мы знали: это он, это его рук дело. Мы не знали имени этого человека, но все равно его обсуждали. А как иначе? Мы просыпались и обнаруживали упоминания о нем в утренней ленте новостей и шокированно переглядывались с домочадцами. Еще одна? Еще одна. Он был дрожью, пробиравшей нас в супермаркете, где мы, ожидая в очереди на кассу, перекидывались парой слов с теми, кто стоял за нами, и качали головами, молча соглашаясь: да, этот мир испорчен. Да кто способен на такое?.. Он был пузырьками воздуха, всплывающими в офисном кулере, когда кто-то наливает себе воды. Представить не могу, каково… Он въелся во все наши экраны, и, даже когда мы не обсуждали его, он, как соринка в глазу, постоянно маячил в поле зрения – пусть даже мы понятия не имели, как он выглядит. Нам нужно было узнать, кто он. Мы пытались выяснить его имя. Мы исследовали тела мертвых женщин вдоль и поперек в поисках хоть одного отпечатка его пальца, хоть капли семени. Мы писали коды алгоритмов и заставляли их сканировать армейские базы данных, жалобы на сотрудников, кредитные истории. Мы косо смотрели на мужчин, которые выгуливали маленьких собак (отвлекающий маневр?), перебивали нас на собраниях (агрессия?), делили с нами постель (можно ли на самом делеузнать другого?). Он был никем. Он мог быть кем угодно. Он был мужчиной в мире, презирающем женщин. |