Книга Мое убийство, страница 20 – Кэти Уильямс (США)

– Окей. Рассказывай.

– Что рассказать?

– Вот именно: что? Чтоу тебя там приключилось?

Вразумительного ответа на этот вопрос у меня не было.

– Ничего. Не знаю.

Месяц назад я вышла на работу – в симпатичном, но скромном платье, подходящем для первого дня. Коллеги устроили для меня символический праздник в комнате отдыха. Хави купил капкейки: шоколадные с надписью «С возвращением» и ванильные с надписью «На работу», по две штуки на каждого. Все были очень милы. Никакой неловкости. Бенджамин отвесил комплимент моему платью, Зевс рассказал о своей новой игуане, а Сарэй изобразила, как Хави объедает крем по периметру капкейка, после чего делает большой кусь по центру. Когда сладкое закончилось, Хави проводил меня к рабочему месту и нахлобучил шлем мне на голову. Опустив визор, он сказал:

– Я рад, что ты к нам вернулась, бубочка.

И мне вдруг показалось, что, может быть, именно так все и было. Что меня не убил маньяк, не выбрала правительственная комиссия и не клонировала команда врачей. Что я просто заблудилась в лесу, а потом долго брела по чаще, пока не заметила среди деревьев тропинку, и уже по ней выбралась наружу. В этот момент включился шлем, и я вошла в сеанс. Физически я по-прежнему сидела на рабочем месте, но, открыв глаза, обнаружила, что нахожусь у себя в Приемной. Интерьер был настроен на стандартное оформление: со вкусом обставленная гостиная с двумя диванами и камином. Я опустилась на диван и кликнула в меню «включить камин». Затрещало пламя, лицо ощутило тепло. Здесь мне было спокойно. Хорошо.

На дисплее шлема мигнуло уведомление: через десять минут у меня клиент. Приемная изменилась под настройки клиента – все вокруг помутнело и расплылось, и комната преобразилась в тускло-зеленую палату хосписа. Я тоже преобразилась: оглядев себя, я обнаружила, что стала пожилым мужчиной с узловатыми кистями и плотным брюшком, обтянутым пижамой в горошек. Я легла в больничную кровать и принялась ждать. Зашел мужчина в возрасте. Он устроился в кровати рядом со мной, я обняла его и, когда он прижался ко мне и заплакал, начала медленно, круговыми движениями поглаживать его по спине, как папа гладил меня, когда я болела.

Следующей моей клиенткой оказалась субтильная женщина. Приемная превратилась в залитое солнцем поле, а я приняла свой стандартный рабочий облик. Женщина прикрыла глаза, когда я стала гладить ее по вискам.

Следующим был подросток в обличье полуребенка-полукота. Когда я его обняла, он напряженно замер.

Такая у меня была работа – обнимать людей. Просто обнимать, и все. Хотя говорить «просто» не очень правильно. Вы не хуже моего знаете, что это совсем не просто. Те, кто занимается этим, понимают, что их работа требует точно таких же усилий, как и труд парикмахера, повара или продавца; для нее важны опыт и навыки. Ты учишься считывать настроение людей, догадываться, когда следует ослабить объятия, когда сжать покрепче, а когда отпустить.

Я трудилась в Приемной уже несколько лет, и работа меня устраивала. Может, даже больше, чем просто устраивала. Хави давно ставил мне плотные смены и направлял ко мне сложных клиентов. Отзывы приходили хорошие. У меня было несколько завсегдатаев. То есть все это было у прежней меня. У другой меня, как сказала бы Ферн. У меня же, существующей здесь и сейчас, все шло наперекосяк.