Книга Улей, страница 98 – Тим Каррэн

– В сущности, это высокотехнологичный, очень высокотехнологичный самоходный бур, – объяснил Гандри. – Чтобы растопить лед и двигаться в жидкости, нужно гораздо меньше энергии, чем при обычном бурении. Носовой конус превращает лед в жидкость, а дальше зонд опускается под влиянием силы тяжести.

Хейс кивнул.

– Но на Марсе и на Европе у вас не будет большого бура, как здесь, чтобы запустить криобот.

– Верно подмечено. Но криобот не нуждается в предварительном бурении, здесь мы это делаем, только чтобы ускорить процесс. В наших последних испытаниях – и поверьте мне, Джимми, этих испытаний было очень много – криобот без всяких проблем прошел через двухсотфутовый слой льда.

Гандри объяснил, что в задней части зонда находится самосматывающийся кабель, соединяющий его с поверхностью, по которому подается энергия, там же – кабели оптическо-волоконной видеосвязи и передачи информации. После того как криобот проделает отверстие во льду до озера, это отверстие замерзнет и надежно изолирует Вордог от поверхности.

– Таким образом, зонд пробьет лед и упадет в воду. Над озером не сплошной лед. Над ним ледовый купол примерно в полмили высотой, – объяснял Гандри. – Криобот приводнится и уйдет под воду. Там он разделится на две части. Основная часть останется под поверхностью, анализируя воду и отыскивая признаки жизни. Вторая часть на кабеле спустится на дно, где тоже будет искать признаки жизни, исследовать течения и температуру, что должно дать нам понять, почему озеро остается теплым… Мы предполагаем наличие гидротермальных источников, своего рода дымоходов.

Хейс покачал головой.

– Это поразительный уровень технологии.

– О, но это еще только начало, – сказал Кэмпбелл, микробиолог, поднимая голову от монитора. – Когда нижняя часть коснется дна, она выпустит гидробота – крошечную подводную лодку, снабженную сонаром и камерой. Она будет плавать, как мыльный пузырь, показывая нам все вокруг.

«Это все невероятно», – подумал Хейс.

Неудивительно, что эти ребята никогда не выходили на свежий воздух. Проект «Глубокое бурение» начался прошлым летом. Оборудование привезли, установили и подготовили к работе. И только сейчас, зимой, началась сама работа.

Хейс зимовал на других станциях, и там на буровых установках добывали образцы по программе исследования коры ННФ. Бурили и добывали образцы для геохимического анализа и палеоклиматических исследований. Эти образцы раскрывали историю климата Земли, химический состав воды и воздуха и тому подобное.

Но в этом году все было немного интереснее.

Хейс вышел из рубки и остановился в главном помещении установки, просторном и гулком. Массив УБГВ[35]врезался в лед глубоко под установкой, отчего все вокруг дрожало. Компрессоры гудели, насосы шумели, всюду были протянуты шланги и кабели. Хейс знал, что установка нагнетает по шлангу сверхгорячую воду от нагревательной установки к находящемуся глубоко внизу буру. Вода от растопленного льда через скважину всасывалась наверх, снова нагревалась и передавалась вниз в цикличном процессе.

Хейс походил вокруг, стараясь не мешать трем техникам, которые непосредственно управляли процессом, и разглядывая все эти дорогие механизмы. Сам криобот находился у стены, выглядел он как снаряд, подвешенный к огромному металлическому треножнику и окутанный кабелями. Он был помещен в стерильный виниловый корпус, который должен был растаять, когда достигнет цели на глубине почти в милю.