Книга Улей, страница 96 – Тим Каррэн

А потом он изменился еще раз и еще.

Он растворился, превратившись в мясистый вырост, словно прозрачная волна протоплазмы. Потом это желе стало скользящим бесформенным красным слизняком с тысячами розовых жилистых придатков, выросших по всему телу. Кларк был беспомощен. Абсолютно беспомощен. Зверь снова трансформировался, став серым грибом с бледными вьющимися щупальцами, его передняя часть теперь была пластиковым капюшоном, который раскрылся, как пасть венериной мухоловки, усаженная блестящими черными остриями. Потом – фонтанирующая ткань, масса зародышевых собачьих голов, ворчавших, лаявших и пускавших из пастей черную слизь. Бледные щупальца или корни тянулись по льду.

Я закричал: Кларку не избежать ужасной смерти.

Но вышло не так.

Потому что над вершинами кружил рой существ, размахивая крыльями и гудя, как мошки вокруг фонаря. Они были освещены сзади каким-то вихрем энергии. Я отчетливо видел их, видел вертикальные гребни, проходящие по бочкообразному телу, видел полосы на крыльях. И да – красные властные глаза, которые словно владели всем и вся.

Зверь быстро расправился бы с Кларком, но ему помешали.

Башня неожиданно засветилась так ярко, что стало больно глазам. Она словно просвечивала все рентгеном, и, клянусь вам, придатки большой машины внизу больше не были простым механическим приспособлением, их, будто живую ткань, пронизывали пульсирующие артерии. Сияние распространилось по льду и захватило и Кларка, и зверя, заставив их оцепенеть в ярком свете. Воздух заполнился кипящим белым ледяным туманом, лед начал плавиться и таять, булькая.

Волна жара обрушилась на меня, опалила бороду и обожгла лицо.

Кларк, ненадежно балансируя на тающем льду, начал тонуть; он смотрел на башню, вытянутыми руками защищаясь от ее света. А зверь, огромный и тяжелый, погрузился в воду, так что над поверхностью были видны только несколько бьющихся придатков и конечностей. Все ледяное поле горело, как радий, кипя и посылая волны горячей жидкости. Небо стало ярким, как в полдень, и еще ярче. Северное сияние разливалось огнем, пуская молнии, которые притягивала башня.

Я слышал, как вокруг меня трещит и раскалывается лед, тает и дымится. И неожиданно все это прекратилось. Свет померк, и воцарилась кромешная тьма. Я слышал, как над головой летит крылатый ужас, потом лед снова затрещал, быстро замерзая, и, когда я начал двигаться, мне пришлось вырываться, потому что я примерз ко льду. Прошло какое-то время, прежде чем я набрался мужества и посмотрел, что находится рядом с башней. О, сама башня не изменилась, хотя освободилась от изморози и льда. Широкое ледяное кольцо вокруг нее снова замерзло под воздействием стремительно падающей температуры, которая, как я думаю, дошла до минус семидесяти.

Потом я увидел Кларка.

Милостивый боже, он до пояса вмерз в лед, а позади него застыл этот зверь, словно вырубленный из камня. Конечно, Кларк был мертв.

Больше рассказывать не о чем.

10 сентября?

Я один.

Буря следует за бурей. Лагерь то и дело оказывается погребен в снегу. Буря такая сильная, что снег пробивается сквозь закрепленные клапаны палатки. Я снова и снова откапываю выход. Ветер ревет в черной бесконечной ночи и освобождает лагерь от снега. Если бы я не видел всех этих ужасов, то хотел бы выжить. У меня достаточно еды и бензина, чтобы дождаться весны и, может, лета. Но я не хочу жить. Я не могу жить со своими воспоминаниями. Весна близко, об этом говорит слабое свечение горизонта в полдень.