Книга Улей, страница 36 – Тим Каррэн

Он стоял, тяжело дыша. Упал на колени. Тело его лоснилось от пота. Пот тек по лицу и замерзал на бороде. Гейтс огляделся в поисках Холма, окликнул его, но ответа не было. Задыхаясь, без сил, Гейтс двинулся через грот подальше от руин. Ему нужно было к Кертису в «гипертат» наверху. В волнении он забыл о найденных останках Норта.

Он не сомневался в одном: то, что выбралось после линьки из этой человеческой оболочки, из этой кожи, теперь на свободе и придет к ним, к одному за другим.

Той же ночью, примерно в два часа, в дверь Хейса так яростно постучали, что он понял: это не светский визит. Он проснулся, стряхивая с себя сон о горах из черного льда, и глотнул воды из бутылки.

– Хейс! – послышался голос. – Хейс! Да проснись уже, мать твою!

Это был Катчен.

Хейс выбрался из постели и услышал, как во тьме лагеря завывает ветер. Словно нечто голодное жаждет проникнуть внутрь, украсть тепло.

– Иду, – сказал он.

Он повозился, открывая замок; никогда не запирал дверь, но недавно у него появилась эта привычка. Катчен стоял в коридоре, невысокий седовласый мужчина, с такой же седой бородой и черными пристальными глазами. Из-за их испытующего взгляда всегда казалось, что Катчен знает то, чего не знаете вы.

– Это Линд, – сказал Катчен. – Шарки просила привести тебя. Линд совсем спятил. Пошли, нам лучше идти.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Хейс натянул спортивные брюки и толстовку поверх термобелья, зачесал назад косматые волосы и последовал за Катченом по серым коридорам на другую сторону станции, к биомеду.

За дверью собрались Сент-Ауэрс, Мейнер, Рутковский и еще несколько человек, они шептались, как старухи на похоронах, обмениваясь грязными тайнами.

– Видишь, Джимми? – сказал Рутковский. – Я тебе говорил, что он что-нибудь такое выкинет. Спятивший ублюдок.

– Что случилось? – спросил Хейс. Он еще не совсем проснулся.

– Перерезал гребаные запястья, – сказал Сент-Ауэрс. – У него нож, и он собирается пустить его в ход.

– Он не подпускает к себе дока, – объяснил Катчен. – Он потерял много крови, и, если Шарки не займется им немедленно, от Линда останутся одни воспоминания. Она думает, что ты сможешь его уговорить.

Хейс сделал глубокий вдох и шагнул внутрь медленно и тяжело, словно тащил за собой ядро на цепи. Он быстро понял ситуацию, потому что биомед невелик. Линд сидел в углу между двумя шкафами – с лекарствами и инструментами, – зажатый, будто его туда затолкали. Спиной он прижимался к стене, а колени поднял к подбородку. Было много крови. Вся рубашка у Линда была в крови, и кровавый след тянулся по плитам пола к его ногам. Левая рука выглядела так, словно он окунул ее в бочку красных чернил.

И да, в руке у него был нож. Скальпель.

Шарки стояла у стола для осмотра, ее обычно спокойное и уверенное лицо выглядело каким-то помятым и резиновым, словно она только что пришла с холода. Ее глаза были широко раскрыты и полны беспомощности.

– Линд, – очень мягко сказала она. – Здесь Хейс. Я хочу, чтобы ты с ним поговорил.

Линд вздрогнул, как будто проснулся. Он предостерегающе направил окровавленный скальпель на Шарки; с его запястья капала кровь.

– Я ни с кем не буду говорить… вы все заражены, и я, черт побери, это знаю. Я знаю, чего хотят эти твари, знаю, что они вас захватили.