Книга Улей, страница 18 – Тим Каррэн

Когда участвовал Гейтс, возможно было все.

Поэтому позвони ему в «Харьков». Он главный. Его нужно известить.

Так думал Кертис. Действительно, Гейтс – глава экспедиции, и его нужно извещать, если с членом команды что-то случается. Но Кертис не знал, случилось ли что-нибудь. Не слишком ли остро он реагирует? Не началась ли у него паранойя? Тут нужно многое обдумать. Ему нравилось работать с Гейтсом. Они хорошо ладили, и Кертис предчувствовал, что и в будущих раскопках Гейтс будет его использовать. Он не хотел рисковать этой возможностью. Это было важно для его карьеры. К тому же Гейтс практически назначил его главным. Он рассчитывал на него, и Кертис знал, что не может его подвести.

И что же тогда?

Он решил, что самое разумное – успокоиться. Если Норт заблудился в темноте в глубинах сдвига «Медуза», он уже замерз. У него нет шансов. Но если он внизу, в городе, то может в любой момент вернуться. Кертис подождет. Если через час Норт не появится, придется снова спуститься.

Но до этого момента Кертис будет ждать.

Ветер раскачивал «гипертат»[13], установленный на льду. Он дул, и стонал, и стучал в окна. И очень часто это напоминало голоса, зовущие в ночь.

9

СТАНЦИЯ «ХАРЬКОВ»

Этим вечером после ужина доктор Гейтс наконец оставил свою любовь в строении № 6 и присоединился к остальным в камбузе дома Тарга. Как будто в заранее оговоренный момент – присутствовала вся зимняя смена, двадцать пять ученых и контрактников – он встал и постучал ложкой о стакан с водой. Это сразу привлекло всеобщее внимание, потому что все как один этого ждали.

Терпеливо ждали.

Все вместе редко собирались в камбузе. Обычно контрактники были на электростанции, или работали в мастерской над машинами, или проверяли линии связи. Ученые часто находились на буровой вышке или в одной из импровизированных лабораторий, сидели за ноутбуками.

Но не сегодня вечером.

ЛаХьюн, управляющий станции, созвал всеобщее собрание. Обычно на таких собраниях обсуждались скучные проблемы: новые правила безопасности, запрет мочиться на снег или курить в спальнях, – но не сегодня.

Все собрались и ждали, что скажет Гейтс, потому что он не отличался общительностью с тех пор, как вернулся из полевого лагеря в Доминионе. Так что все были здесь, как шпионы в командном пункте, гадающие, какую страну собирается бомбить президент.

Хейс сидел с доктором Шарки и Катченом, метеорологом, и играл в покер. Рутковский и большинство контрактников за столом напротив играли в криббидж. Время от времени один из них посматривал на Элейн Шарки и кивал, как бы говоря: да, это женщина, я понял сразу, как только ее увидел.

– Думаю, доктор Гейтс хочет сказать несколько слов, – объявил ЛаХьюн. Он сидел один за столом в углу и выглядел… солидно. Сидел в модном кашемировом свитере и брюках-ветровках, прямой и высокий, словно ему в задницу засунули железный прут и он хотел его там удержать.

– Ага, становится интересно, – сказал Катчен.

Гейтс улыбнулся собравшимся. Глаза его налились кровью, под ними виднелись темные полумесяцы. Он много работал и мало спал.

– Всем привет, – сказал он. – Завтра днем я возвращаюсь на сдвиг «Медуза», чтобы присоединиться к своей команде, но перед этим хочу сообщить вам основные факты и объяснить, что все это значит.

Теперь все смотрели на него.