Книга Улей, страница 15 – Тим Каррэн

А что сказал Линд?

«Разве вы не чувствуете, как оно забирается вам в голову, хочет украсть ваш мозг?»

Хейс попытался сглотнуть ком в горле.

– Что-то… плохоев этих штуках, док. но забирается в голову, раскрывает… Хочешь попробовать разобраться в этом?

Она покачала головой.

– Я не психотерапевт, Джимми. Я поделилась с тобой догадками как врач общей практики, но это все, что я могу.

– А если не для протокола?

Шарки отложила вилку.

– Не для протокола? Я и за миллион долларов не соглашусь провести ночь наедине с этим ужасом.

7

– Я установил для вас канал, – сказал связист Содермарк. – Сегодня много помех. Не знаю, пробьетесь ли вы. В этих широтах из-за магнитных полей все наперекосяк.

Доктор Гейтс снял с головы наушники и сел возле передатчика. Содермарк сказал, что выйдет покурить, но вернется через десять минут. Гейтс решил, что это достаточно долго. Десять минут в одиночестве в радиорубке. Если он сумеет связаться с полевым лагерем, то успеет понять, что там происходит. У него было дурное предчувствие.

– «Медуза Один», «Медуза Один», говорит «Харьков». Вы меня слышите? – произнес он в микрофон. – «Медуза Один», говорит станция «Харьков». Отвечайте.

В ответ – только статический шум, то громче, то тише, переходящий в постоянное гудение. Время от времени доносилось искаженное эхо от другой базы, несколько металлических звуков. Это было похоже на белый шум глубокого космоса. Доплеровские сдвиги, обратное рассеяние, атмосферные помехи, близость геомагнитного полюса… все это мешало связи в Антарктике.

Гейтс облизал сухие губы. Не нужно впадать в панику. Пока еще рано.

– «Медуза Один», «Медуза Один». Говорит станция «Харьков». Отвечайте, «Медуза».

Снова статика, потом странное эхо голосов и, наконец:

– Говорит «Медуза Один». Я вас слышу, «Харьков». Это вы, доктор Гейтс?

– Да, – ответил Гейтс, облегченно вздыхая. – Кертис?

– Да. Как вы, «Харьков»?

– Наслаждаемся современными удобствами. Как дела у вас?

Снова статика, потом вернулся голос Кертиса:

– Погода ухудшилась. Проводим время в городе. Норт копирует глифы.

– Есть проблемы?

– Повторите.

– Я сказал: есть проблемы?

– Норт ведет себя как-то странно. Он выполняет свою работу, но… немного одержим всем этим. Мне чертовски трудно заставить его остановиться. Если ему позволить, он будет работать сутками.

– Проследите, чтобы он отдыхал.

– Понял, док. Я стараюсь. Очень стараюсь. Но, знаете, мне время от времени тоже нужно немного поспать, а он только и ждет, чтобы я задремал. Любит улизнуть один.

Гейтс хорошо представлял это. Он увидел что-то в глазах Норта, когда они впервые обнаружили останки существ, и позже, когда нашли сам город. Это было не выражение удивления, смешанного со страхом, как у остальных, а почти… подтверждение.Как будто Норт знал, что они найдут, и, когда нашли, был удовлетворен. Не в первый раз Гейтс задумался, каковы истинные цели Норта. Пришел ли он сюда из-за геологии и палеонтологии, как остальные, или с самого начала ему нужно было что-то другое.

Гейтс не доверял ему.

Ему не хотелось везти образцы в «Харьков» и оставлять там Кертиса с Нортом. Но это было необходимо. Ему нужно доставить образцы в безопасное место, где будут лабораторные условия, пусть импровизированные, чтобы вскрыть один из образцов. Ему нужно каталогизировать образцы тканей и жидкостей и надежно сохранить. Иными словами, ему нужны доказательства. Гейтс не желал выглядеть дураком, как Дайер из экспедиции Пабоди, который вернулся из антарктической экспедиции 1930-х годов, утверждая, что нашел внеземную цивилизацию и жутких существ, но не предъявил никаких физических свидетельств.