Книга Улей, страница 168 – Тим Каррэн

Ибсен расчищал лед в десяти футах от него.

– Еще один, – сказал он, но радости в его голосе не было. Наверно, он чувствовал то же, что Капп.

– Они здесь повсюду! – крикнул ему Капп.

Они на животе ползали по льду, открывая все новые фигуры, которые пролежали здесь немыслимо долго и могли быть чем угодно.

Это были не деревья. Теперь Капп был уверен, что это не деревья. Какие-то органические формы, да, но не растительные. Что-то в них вызывало у него отторжение. Тревога все усиливалась. Капп хотел прорубить лед и посмотреть, что это, и в то же время приходил от такой мысли в ужас. Чем бы эти фигуры ни были, они мертвы уже много эпох… однако это нисколько не успокаивало. Каппа охватил какой-то детский, суеверный страх; он искренне боялся, что эти… существа выплывут наружу, как каракатицы, как чудовища из пропасти, снабженные щупальцами ужасные твари из глубины.

Капп пополз к Ибсену, а Ибсен пополз к нему.

– Мне все равно, что это, – сказал Ибсен. – Что бы это ни было.

– Они мертвы, – ответил Капп, но сам в свои слова не поверил.

Что-то в них говорило не о смерти, а о приостановке жизни; они были как статуи из сказки, ждущие оживления. Оба мужчины чувствовали жуткий, ползущий ужас и не могли оторваться друг от друга. Лежали на льду плечом к плечу, не решаясь рассказать друг другу, о чем думают. Но он был здесь, тот ужас, который испытывают потерпевшие крушение моряки, когда смотрят в воду со своего плота и видят поднимающихся к ним огромных акул с черными глазами и острыми зубами.

Снег падал тяжелыми потоками, безжалостный резкий ветер разносил его. Лед, на котором Ибсен и Капп лежали, теперь завалило снегом, и они больше не видели, что находится внизу. Но продолжали это чувствовать. Ощущать загадочный магнетизм.

– Может, они не мертвы, – вполголоса произнес Капп.

И несмотря на вой ветра, Ибсен его услышал.

– Мертвы. Должны быть мертвы миллион лет, если не десять миллионов.

Капп ничего не ответил, но оставался рядом с другом. Он хотел бы оказаться в другом месте, где можно заказать горячий крепкий напиток и прогнать привидений и духов. Но здесь были только холод, и лед, и летящий снег, и вой ветра, как траурный плач сотен выбравшихся из могил призраков.

И Капп подумал: «Может ли быть так, что нечто было мертво все это время, физически мертво, но его разум каким-то образом жив? Жив и сознает?»

Это безумие, он понимал, но не мог избавиться от ужасного ощущения, что твари внизу осознают, что происходит на поверхности льда. Что, погребенные в ледяном склепе, они следят за ними, думают о них, видят их во сне, может, даже тянутся к ним своим разумом, пагубным и заразным, не знающим подлинной смерти…

– Слушай, –сказал прямо ему в ухо Ибсен.

Капп слышал ветер, надрывающийся, создающий сплошную стену шума. Но было что-то еще, и он это знал. И хотя определить на мог, с ощущением пустоты внутри понимал, что оно определенно здесь.

И оно становится сильней.

Странный шум пробивался сквозь бурю, свистящий, жужжащий звук, как будто приближается дюжина самолетов. То приближался, то удалялся. А потом вдруг оборвался, и Капп был уверен: то, что издавало этот звук, близко, рядом, может, в пятидесяти футах, в урагане. Но из-за летящего, хлещущего снега его не видно. Снег громоздился вокруг, создавая тени и фигуры, которые могли быть реальными или миражами. Капп ожидал, что этот безымянный ужас, как твари, замороженные внизу, вот-вот появится.