Книга Улей, страница 167 – Тим Каррэн

Фокс мог бы стоять так десять минут или час, но тут кое-что случилось. Неизвестно откуда донесся резкий, пронзительный, почти мелодичный звук. И из какого-то очень далекого места под ледяным куполом ему ответил другой такой же звук. Потом где-то слева от него зашумели крылья, как будто взлетала большая летучая мышь.

Фокс дрожащими руками повернул фонарь налево, в ужасе от того, что может скрываться среди руин.

Но там не было ничего, ничего.

Он резко вдохнул острый холодный воздух и сказал:

– Поднимайся, черт побери, просто поднимайся.

И под гул первобытных воспоминаний в голове он начал подниматься.

13

Через два часа после того, как Фокс начал спуск, разразилась буря.

Она пришла с кричащим ветром, летящим снегом и пронизывающим до костей холодом. Видимость упала до десяти футов, и Капп и Ибсен ничего не могли сделать, только лежали на животе в углублении в крутящемся снежном водовороте. Палатка хлопала и с трудом держалась на винтах, врезанных в лед. Собаки выли. Все земные разрушения сосредоточились в глазу этого урагана. Нужно было отыскать убежище, может, в одной из траншей во льду, но бросить Фокса казалось немыслимым. Поэтому они лежали, дрожа, побелев от снега, ветер пытался унести их прочь, лица посинели и покрылись изморозью. Мужчины держались друг за друга, потому что больше ничего не могли сделать.

– Надеюсь, Фокс не станет подниматься сюда, – крикнул Капп; в этом бушующем циклоне крик его прозвучал как шепот.

– Да, его снесет вниз, – крикнул в ответ Ибсен.

Капп лежал, опустив голову; воротник парки защищал его лицо от снега. Лед под ним был сине-зеленый, как вода в тропиках, прозрачный, словно беспорочный кристалл, и можно было смотреть в него и видеть комки пыли и камешки. Несмотря на отдельные трещины, лед был прозрачен, как линза. Капп видел в глубине какие-то неясные фигуры, которые могли быть камнями или вкраплениями минералов, взвешенными во льду, и другие непонятные очертания. Лежать здесь под ревущим ветром и падающим снегом и смотреть в эту бездонную глубину было все равно что заглянуть в Зазеркалье и увидеть, что там, по другую сторону. Что-то неестественное. Что-то ждущее.

– Вон там, – сказал Ибсен. – Что это?

Он сцарапывал пальцами изморозь со льда, и Капп присоединился к нему. Там, внизу, что-то было, может, в десяти-двенадцати футах, может, ниже, изображение было искажено, как будто смотришь сквозь толстое кварцевое стекло. Сцарапав изморозь, они прижались лицом ко льду и попытались понять, что видят. Не камень, принесенный древними талыми водами и вмерзший здесь. Нет, это было что-то другое, и форма его говорила, что это живое существо.

– Дерево? – спросил Капп. – Это дерево?

Ибсен не был в этом уверен.

Как будто действительно походило на дерево, но сказать было трудно. Искажающие и увеличивающие свойства льда делали картину неясной. Возможно, там горизонтально лежал продолговатый древесный ствол, в одном конце – путаница змеиных корней, в другом – разбухшие ветви.

Капп был рад хоть какому-то занятию. Он начал ножом сцарапывать изморозь, чтобы лучше разглядеть, что внизу.

– Еще один! – крикнул он.

В пяти футах от первой виднелась такая же похожая на ствол фигура с корнями с одной стороны и ветвями с другой. Капп смотрел на нее, и на него волнами накатывала какая-то необычная тревога. Тяжелая, зловещая, озадачивающая.