Книга Улей, страница 136 – Тим Каррэн

Но призраки Гейтса не тревожили.

Тревожила необходимость выбраться из города раньше, чем они узнают то, что он хочет скрыть. Туннель, в котором он находился, прямоугольной формы, начал вибрировать. Температура падала: немертвые разумы Старцев начали отбирать энергию у самого воздуха, обращая температуру в энергию, чтобы иметь возможность проявиться. Звуки продолжались: треск и стуки, писк и царапанье.

– Это самый старый в мире дом с привидениями, и ты пробираешься по нему.

Гейтс пополз быстрей, встал, слепо спотыкаясь от животного страха, он хотел лишь убежать, убежать, убежать…

Он нашел выход, выбрался и упал с высоты в пятнадцать футов на обломки у основания города. Попытался бежать, но ноги стали как резиновые, и он снова пополз, все более громкий белый шум заполнял голову, и он больше не мог думать, не мог ничего делать, только издавать всхлипывающие звуки, нечленораздельные и безумные…

42

СТАНЦИЯ «ВРАДАЗ»

Попасть внутрь оказалось нелегко.

Лагерь был небольшой, и здания – те, что не были раздавлены ледяным барьером, – полностью занесло снегом. Хейсу и его спутникам пришлось пробиваться сквозь снег, который временами доходил им до бедер, и докапываться до льда в пяти футах ниже. Они прихватили фонари, ледорубы и лопаты, и все это пришлось пустить в ход. Выбрали приземистое центральное сооружение, которое как будто было соединено с другими, и принялись за работу. Сам вид этого места вызывал непонятный ужас, но после напряженной работы лопатами и пробивания пути ужас рассеялся.

Это был мертвый лагерь.

Тут нечего было бояться, и понять это помогла усталость. Нервы у них по-прежнему были на пределе, но Хейс считал, что это вполне естественно. За долгую зимнюю ночь стала очевидней смертоносность Антарктики. При скрежещущем ветре и летящем снеге, при постоянной температуре ниже пятидесяти градусов воображение поневоле разыгрывается. Этого следовало ожидать.

Когда нашли дверь, она оказалась покрыта голубым льдом, изогнувшим дверную раму, и у Хейса появилось безумное желание пробить эту дверь «снежным котом», но он не хотел уничтожать то, что находится внутри. То, что могло сохраниться. Они по очереди при свете фонарей рубили лед, снег хлестал и образовывал вокруг движущиеся тени.

Но вот дверь освободилась. Один хороший пинок, и она упала.

– Ты первый, – сказал Катчен. – Я интеллектуал, а ты тупой смельчак.

– Черт, – сказал Хейс, проходя внутрь и включая свой фонарь. У него внутри все напряглось. Пахло древностью, пылью и разрушением.

Как большинство сооружений в Антарктике, это было из дерева и гофрированного железа. Бетон не выдерживает абразивный ветер и резкие перепады температуры, он расслаивается и трескается.

Посветив вокруг, Хейс увидел повсюду обломки, как будто внутри пронесся циклон. Доски пола были проломлены, крыша провисла, в стенах зияли дыры. В углах намело снег. Хейс решил, что сооружение удерживали только мороз и снег. Стены змеились трещинами.

– Смотрите, – сказала Шарки. – Вы только посмотрите на это.

– Боже, – сказал Катчен.

Почти на всех доступных поверхностях были выгравированы грубые кресты. Шестигранные символы, отгоняющие зло. В воздухе практически ощущалось безумие, овладевшее этим местом: ученые теряли разум, когда их наука не могла объяснить то, что казалось каким-то зловещим наваждением. В отчаянии они обратились к древнейшим способам борьбы с этим злом.