Книга Размножение, страница 77 – Тим Каррэн

Стоя на коленях, Слим плакал, читая стихи, которые были написаны, когда мир был хорошим, а не каким-то извращенным кошмаром. Слезы потекли по его щекам, когда он прочел стихотворение, написанное с Локом всего две недели назад. Он вырвал страницу и отшвырнул ее. Она была словно из другой жизни, когда он еще знал, что такое славные времена. Казалось, это было века назад. Как что-то, о чем он читал в книге или что видел в телике: пластиковое, синтетическое, нереальное.

Жизнь больше не такая.

Теперь это темная материя, нечто написанное черной рукой на пожелтевшем пергаменте, который крошится от старости. И зная все это, Слим рыдал, закрыв лицо руками. Душа его навсегда была ранена, обнажена и разрезана жестоким ножом древности. И голос в голове, строгий и ровный, говорил с ним.

Даже ваши боги, и ваша религия, и сама архитектура вашей цивилизации и общества – все это лишь семена, посаженные Старцами. У вашей расы никогда не было свободной воли и выбора, всего лишь их слабое подобие. С того момента, как ваши предки выбрались из слизи космического созидания, вы были марионетками. Каждый ваш шаг был запланирован, каждое направление развития предвидено. Биологически, ментально и физически… все это направлялось и контролировалось, чтобы привести вашу расу туда, где она сейчас находится, – на самый порог века, и теперь будут открыты ее истинная природа и цель.

Все это было ужасной ложью.

Вы, по сути, никогда не существовали.

Вы придаток чего-то древнего и господствующего, и оно сейчас вернулось, чтобы овладеть тем, что принадлежит ему по праву.

Голос был не его собственный, но он звучал. Голос самой расы, заключенный в каждом мужчине, в каждой женщине и в каждом ребенке. Он не был способен лгать; он видел правду и говорил ее.

Слим заплакал сильней.

Слезы текли, и текли, и текли, и…

Слим.

Он вскочил, осмотрелся.

Он был один, и он это знал. Дверь заперта. Никто не может войти. Но этот голос… он звучал как голос Эйприл, чистый и отчетливый, словно она совсем рядом.

Слим поворачивался, смотрел, смотрел. Подбежал к двери и открыл ее. В коридоре никого не было. Он закрыл дверь, запер ее, прислонился к ней, сердце колотилось в груди.

Слим-м-м.

Нет, это не голос Эйприл.

Кого-то другого.

Дрожащее, жуткое жужжание, словно его имя произносит кузнечик или жук. Слима бросало в жар и холод. Голова кружилась, он опустился на пол, тяжело дыша. И увидел, что дыхание вырывается с паром. Воздух за несколько мгновений похолодел на пятьдесят или шестьдесят градусов. Стало невыносимо холодно, конечности окоченели.

– Генераторы отказали, – произнес он, хотя знал, что это не так.

И то, что произошло дальше, доказало это.

Это происходило не по всей станции, это было личное, направленное только на Слима, и он знал, ктои чтоэто направляет. Воздух стал абсолютно ледяным. Он был такой холодный, что стало трудно дышать. Пальцы так онемели, что Слим не мог сжать кулак. Он услышал стук по стене, и пол под ним завибрировал с такой силой, что Слим начал передвигаться и не мог остановиться. Неожиданно запахло озоном. Зловоние было такое ужасное, что его едва не вырвало.

А потом…

Оглушающий жужжащий звук заполнил комнату, захлопали огромные кожистые крылья, принадлежащие им,космическим фермерам, которые сейчас зовут своих детей домой, созывают стада для последней мрачной жатвы.