Книга Размножение, страница 35 – Тим Каррэн

Простое любопытство, а не что-то иное привело Койла в общее помещение, где все собрались, чтобы смотреть трансляцию НАСА с аппарата «Кассини-3» у Каллисто. Как можно не интересоваться этим? Этой зимой с ними был профессор Эйк из обсерватории «Хэйстек» Массачусетского технологического института. Он был специалистом по физике атмосферы и почти все время проводил в лаборатории, изучая ионосферу средних широт, магнитосферу и измеряя термосферу. Всякие такие захватывающие вещи.

Эйк рассказал Койлу, что поверхность Каллисто – очень неприятное место, холодное, темное и неприветливое. Это второй по величине спутник Юпитера и третий по размерам во всей Солнечной системе. Если не считать огромных метеоритных кратеров, поверхность у него в основном ровная, возможно покрытая паковым льдом, под которым находится соленый океан.

– По земным стандартам, это просто ужасное место, – говорил Эйк. – Свыше двухсот градусов ниже нуля[28]и опустошается мощным магнитным полем Юпитера, что создает бурю заряженных частиц и необычные электрические потоки на поверхности. И не забудьте насыщенный аммиаком океан подо льдом. Не совсем Палм-Бич[29], Ники.

– Думаете, там есть жизнь?

Эйк только пожал плечами.

– Возможно. Но если есть, она должна быть микроскопической и очень необычной.

Общее помещение было забито.

Расставили стулья, и Ида разморозила пиццу и приготовила попкорн. Бив просто сидела. Койл не вмешивался – пусть забавляются, – только с досадой думал о том, какой беспорядок они устроят на его кухне. Большинство присутствующих были пьяны или навеселе после излишеств вечеринки Каллисто.

Койл тоже немного выпил, но голова у него была ясная, и он ждал, когда на большом плазменном экране начнется трансляция. Он собирался напиться, но потом передумал. Не позволяло напряжение, которое постоянно усиливалось. Нервы его были натянуты как струна, и Койл все время думал о том, что они с Фраем обсуждали несколько дней назад, обо всех тех странных вещах, которые как будто происходят все чаще.

Если что-то происходит, Ники, мы скоро узнаем.

Именно это и тревожило сейчас Койла.

Он сидел с Фраем и Дэнни Шином, геологом, все трое понемногу пили.

– Это просто поразительно, – сказал Шин, делая глоток «Роллинг Рок»[30]. – Я говорю о том, что у вас, ребята, есть время об этом задуматься. О том, что все это значит.

– А что это значит, Дэнни? – спросил Фрай. – Будучи ученым, может, ты объяснишь такому тупице, как я?

Шин вздохнул.

– Это значит, что бо́льшая часть тебя стекла по ноге твоего дядюшки.

– Правда? Ну, тогда у нас есть кое-что общее, потому что бо́льшая часть тебя стекла по подбородку твоей мамы.

Шин рассмеялся и погладил усы, свисавшие с лица.

– Вот в чем твоя проблема, Фрай. Тебя не интересует ничего важного. Только тот вздор, что выходит у тебя изо рта. Наука для тебя ничего не значит.

– Ты прав, Дэнни. Я в нее не верю. Не верю с тех пор, как не сработали противозачаточные средства твоей матери.

Койл их не слушал. Их споры были непрерывны, как игра «Монополия». Эти двое всегда подзуживали друг друга. Но на любом собрании они сидели рядом. Поди разберись!

Койл разглядывал вырезанные из фольги и висящие над головой летающие тарелочки и звезды, учебные манекены доктора Боба, которые выкрасили зеленой краской, пририсовав большие глаза пришельцев, что делало их похожими на «Моего любимого марсианина»[31]. Фотографии большеглазых чудовищ из фильмов пятидесятых годов категории Б «Оно захватило мир» и «Вторжение обитателей летающих тарелок»[32], распечатанные и развешанные повсюду. Превосходил все это только вклад Лока – представление разных художников о других планетах и размытые изображения НЛО, не говоря уже о фотографиях мегалитов из долины Бикон, захвативших интернет. На одной из таких фотографий размером с фреску поверх всего была жуткая огромная надпись – вечный вопрос: «ОДНИ ЛИ МЫ?»