Книга Размножение, страница 38 – Тим Каррэн

В этих мегалитах в целом было что-то очень неприятное и тревожное.

Койлу не нравилось смотреть на них, но он смотрел. Разглядывал монолитный лес колонн, валов и паукообразных труб и не мог оторвать глаз. Его взгляд затерялся в этой путанице и безумной архитектуре, он будто притягивался, и в глубине сознания, в подвале первобытных теней ползало что-то черное и мрачное.

Нет, он не мог отвести взгляд; больше того, какая-то его часть не хотела это делать.

Его рациональный мозг не мог воспринять возможный смысл этого мегалитического лабиринта, понять, для чего он был сооружен. Но его спящий, сновидческий мозг, эта примитивная машина, которая, похоже, кроется в глубинах нашей психики, казалось, распознал, что это такое, осознал его цель, механическую и духовную. Творение мрачной красоты и невыразимой непристойности. На самом деле очень простая конструкция, с очень простой целью…

Да, его спящая и рациональная части мозга находились в световых годах друг от друга и не могли общаться, не могли найти общий язык.

А Койл застрял между ними, дрожа и желая знать все, но в то же время избегая этого знания.

Наконец он отвел взгляд.

– Ну хорошо, – сказал Эйк. – Трансляция начинается… приготовьтесь…

Койл резко вдохнул, почувствовал, как что-то переворачивается в животе. Сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

«Боже правый, – подумал он, – начинается…»

Андреа Мак не спала.

Она даже не закрывала глаза.

Остальные устали после долгого трудного дня на холоде и рано легли. Уснули, едва коснувшись подушки головой. Андреа слышала в комнате дыхание Ким, глубокое и ровное. Из спальни мужчин напротив доносился храп.

Жилое помещение лаборатории «Полярис» представляло собой длинный прямоугольный ящик. Временное убежище, воздвигнутое техниками НУОАИ. Мужчины спали в одной комнате, женщины – в другой. Имелось лабораторное пространство с диагностическим и компьютерным оборудованием. Помещение для генератора и станции водоснабжения. Помещение для исследования керна. Кладовые для припасов. Общее помещение, занимающее бо́льшую часть сооружения. Кухня, DVD-библиотека и телевизор, велотренажер, радио, обычные удобства лагерной жизни.

В целом здесь царила тишина.

Единственным звуком, кроме дыхания и храпа, был шум ветра снаружи, вечный вой на Полярном плато, сотрясающий жилище и бросающий на его стены снег и лед.

Андреа слышала все это.

Но слышала и кое-что еще.

Что-то погребенное в ветре, одинокий меланхоличный голос, звавший ее; этот голос целыми днями звал ее.

Она неслышно встала с койки и прошла в общее помещение. Поспешно надела КЧХП и посмотрела в окно, на подвижную черноту полярной ночи.

Увидела тень, манящую ее в эту черноту.

– Иду, – сказала она. – Иду.

Слушая ветер, понимая, что он теперь владеет ею, Андреа открыла шлюз и вышла навстречу тому, что ее ждало.

В общем помещении было необычайно тихо.

Никто не шевелился. Никто не притрагивался к выпивке или еде; казалось, никто не дышит. Можно было практически услышать, как растут ногти или делятся клетки.

Потом кто-то ахнул.

На экране помехи сменились многочисленными цифровыми сообщениями НАСА. Потом экран мигнул, и на нем появилось изображение. Коричнево-оранжевый шар с красноватыми пятнами и белыми и желтыми точками – шрамами-кратерами от древних ударов. Голос за кадром объяснил, что это вид на Каллисто с «Кассини-3» с расстояния в пять миллионов миль. Изображение было увеличено, но не изменено.