Книга Размножение, страница 180 – Тим Каррэн

Спустившись в пещеру, Дейтон оставил МакКерра у «полярного убежища», а Барнса – на верху ледяного склона, который уходил вниз, пока не выравнивался и не встречался с противоположной стеной ледника, где находились расщелины. Именно туда, идя вдоль провода, Дейтон повел Койла и всех остальных. Несмотря на гигантские размеры нижней пещеры, в ней негде было спрятаться: ее ярко освещали охранные огни. Здесь были только «полярное убежище», кладовка для инструментов и остатки чего-то похожего на упавшую палатку. Ничего, кроме льда, который поднимался и опускался, образуя возвышения и впадины, зубчатые полости. И все это нужно было проверить.

И пока осматривали все это, тревога все росла, как зародыш, которому пришло время родиться. Они нашли электрический провод, который шел от «полярного убежища» вниз, к одной из расщелин.

У треугольного входа в расщелину была замерзшая кровь.

– Так, – сказал Дейтон. – Реджа, ты впереди. Лонг, ты замыкаешь. Остальные – распределитесь между ними.

И они вошли в расщелину.

Голубые ледяные стены были прозрачными, как стекло, и лучи фонарика отражались от них ослепительными дугами. Как будто находишься в безумном зеркальном лабиринте, стены которого извиваются и поворачиваются, сужаются и расширяются. Свет создавал ползущие тени, искаженные отражения, и вечный аквамариновый блеск делал лица зелеными, а пятна крови на стенах – черными.

Все это, тесное и тревожное, вызывало клаустрофобию.

Койлу оказалось легко представить себе, как он заблудится и никогда не выйдет отсюда, а ледяные стены будут сжимать его все сильней. Но, судя по отчетливым следам от шипов на льду, они не заблудятся.

– Там что-то есть, – сказал Реджа, освещая трещину, отходящую от главного прохода. – Похоже на комнату.

Они пошли за ним, их выдохи, как дым, заполняли луч фонаря Реджи. Посветив вокруг, они увидели куполообразное помещение, в центре которого в ледяном полу находилось углубление. В нем лежала груда каких-то переплетенных фигур. Тел давно умерших людей.

– Смотрите, – сказал Хорн. – Трупы.

Их лучи осветили обтянутые мехом конечности и замерзшие лица, на которых застыло выражение агонии или ужаса. Койл насчитал шесть, но, возможно, под ними было еще. Они лежали здесь десятилетиями, груда мумий со сморщенными телами и почерневшими лицами; кожа на лицах во многих местах лопнула, обнажив белые кости.

– Посмотрите, как они одеты, – сказал Койл. – Меховые костюмы, ботинки финнеско[72]. Боже, они здесь по меньшей мере с тридцатых годов.

Гвен продолжала смотреть на тела.

– Они, должно быть, умерли ужасной смертью.

– Идемте, – сказал Дейтон. – Мы здесь не для того, чтобы изучать историю.

Он пошел дальше, но Койл, Гвен и Хорн продолжали стоять.

– Там у одного что-то на спине, – сказала Гвен.

Они все смотрели на это: жуткий мясистый клубок на обнаженной спине трупа, как раз между лопатками. Похожий на паука или краба. Очень большого.

– Ники, – сказала Гвен. – Маме это не нравится.

Ему тоже не нравилось. Он сейчас думал о многом, и все мысли были неприятными.

– Давайте, народ, – сказал Дейтон. – Мы не должны здесь задерживаться.

– Но эта штука… – начала Гвен.

– Нас это не касается, – заявил Дейтон.

И Койл понял, что Дейтон знает гораздо больше, чем говорит. Больше, чем хочет признавать, потому что увиденное его не удивило. Как будто он ожидал чего-то подобного.