Книга Список подозрительных вещей, страница 140 – Дженни Годфри

Я почувствовала, как сильно мне не хватает мамы, такой, какой она была, заполняя собой каждую клеточку моего тела. Разве можно испытывать тоску по тому, кто находится рядом? Хотя это было последнее, что я могла бы обсудить с ней; мне просто хотелось почувствовать, как она обнимает меня, и раствориться в звуке ее голоса.

Я все стояла вот так, и тут в памяти всплыло лицо миссис Эндрюс и ее предложение, сделанное много недель назад. Я решила, что она, как человек, имеющий собственные секреты, наверняка выслушает и поймет, и я могу рискнуть и поговорить с ней обо всем. Даже не сообразив сразу, что делаю, я выскочила из дома, забыв надеть куртку, и побежала по погружающимся в сумерки улицам; мои щеки разрумянились от укусов ветра, и сердце опять застучало в ушах.

Приближаясь к зданию, в которое заходили мистер и миссис Эндрюс в тот день, когда я следила за дядей Реймондом, я непроизвольно замедлила бег. Правильно ли это – заявиться без приглашения, спрашивала себя я. В Йоркшире принято заходить незваными, но внутренний голос подсказывал мне, что порядки в доме миссис Эндрюс могут быть такими же, как в моем, что может возникнуть ситуация, когда она не захочет показываться перед зоркими взглядами гостей.

Дверь в подъезд открылась, и я вздрогнула. Но это были не мистер и миссис Эндрюс – из подъезда вышел мужчина, попыхивая сигаретой, и оставил дверь открытой. Я поняла, что это команда на вход. Проскочив внутрь прежде, чем дверь закрылась, я оказалась в вестибюле с облупившейся краской на стенах и потертым ковром. Огляделась по сторонам и насчитала четыре двери на первом этаже. Увидев лестницу в дальнем конце, решила, что наверху тоже есть квартиры. Сбоку от входной двери висел серый таксофон, с которого на цепочке свисал телефонный справочник с загнутыми, как собачьи уши, страницами.

Сожалея о том, что не спросила у выходившего мужчины, в какой квартире живет миссис Эндрюс, я заметила, что справа от ближайшей ко мне квартиры над звонком есть табличка с фамилией. Я уже шагнула к этой двери, чтобы прочитать, и тут услышала крик. Он доносился сверху, и ноги сами понесли меня вверх по стертым ступенькам. Остановившись перед первой квартирой слева, я прочитала «Эндрюс» на табличке над звонком, и мое сердце забилось так, будто я бегом преодолела расстояние от своего дома.

Я не знала, звонить в звонок или нет. Отсюда ли доносились глухие удары и крики? Я подкралась к двери и прижалась к ней ухом. Кричала миссис Эндрюс. Судорожные всхлипы говорили о том, что что-то не так. Мне захотелось утешить ее, и я уже собралась постучать в дверь, когда услышала голос мистера Эндрюса:

– Заткнись, черт побери.

Голос звучал не громко. И даже не сердито. Но я попятилась от двери, подальше от этого человека. Перед моими глазами возник синяк под глазом, который я увидела у миссис Эндрюс в библиотеке, и я приказала себе слушать дальше. Послышался еще один глухой удар, и на этот раз раздался крик такой дикой муки, что я поморщилась. За ударом последовал новый, потом опять вскрик, потом тошнотворный хруст, от которого я стиснула зубы. Все мои нервы были натянуты, как струны. Я поняла, что он нападает на нее, снова и снова.

Я сбежала вниз и набрала на таксофоне три девятки; мои руки так сильно дрожали, что я с трудом попадала в дырочки на наборном диске. Прижав трубку к уху, прошептала оператору, который спрашивал, с какой службой меня соединить: