Книга Список подозрительных вещей, страница 138 – Дженни Годфри

Хелен втянула в себя воздух и съежилась.

– Он, кажется, сейчас живет в какой-то квартире на Фезерстоун-плейс… Я к тому, что твое путешествие не стало бы напрасным.

– А. Ясно. – Ее голос прозвучал высоко, неуверенно. Она никак не могла остановить все это, выдавала себя каждым словом.

– Обидно, что так вышло с магазином. Что кто-то так жестоко поступил с этим милым и славным человеком…

Хелен застыла.

– Я к тому, что он из тех, кто умеет слушать; он такой заботливый…

Гэри произносил каждое слово полностью, не глотая окончания, и эта четкость напоминала нож.

– Так это ты? – выпалила она, не подумав, и сразу пожалела о том, что нельзя вернуть сказанное.

– Я? А зачем мне, ради всего святого, делать такие ужасные вещи? Я к тому, что для того, чтобы сделать нечто подобное, нужны веские основания. И ему надо было бы совершить нечто ужасное – ну, к примеру, даже не знаю, попытаться заморочить голову чужой жене…

Хелен резко повернулась:

– Он ничего такого не делал, он был любезен со мной, слушал меня, был добр. Обладал теми качествами, которых у тебя никогда…

Она не успела закончить предложение, прежде чем на нее обрушился первый удар.

Номер одиннадцать

Я рассказала Шэрон о переезде на следующий день. Мы были в ее комнате, и этот мир был мне знаком так же хорошо, как мой собственный. Шэрон забросала меня вопросами; я заметила, что она побледнела, и спросила себя, не такое же лицо было у меня, когда папа рассказал мне новость.

– Но куда вы переезжаете? – спросила она. – И когда? И как далеко?

Из-за шока я не удосужилась спросить об этом у папы. Я пожала плечами и буркнула, что спрошу, хотя знала, что задавать вопросы желания у меня не возникнет. Мне хотелось верить, что ничего этого не случится. Я предложила ей пойти навестить Артура и Джима, которых мы не видели целую вечность. Они были как грелка для души.

Решение навестить их было мудрым. Джим открыл дверь с наигранной церемонностью и объявил:

– Одна маленькая птичка нашептала мне, что одна наша знакомая юная дама вчера стала подростком…

Они с Артуром разноголосо запели «С днем рождения», вставив в середину куплета «помидоры с похлебкой, хлеб и масло в канаве». Оба обняли меня, к обнимашкам присоединилась и Шэрон. Я не смогла сдержать слезы, и они молча падали им на руки. Я прикинула, сколько раз плакала за последние несколько месяцев, и спросила себя, уменьшится ли количество поводов для слез сейчас, когда я стала подростком.

* * *

Тем же вечером я медленно уплывала в сон, когда зазвонил телефон. Ответил папа. Так поздно ему звонили уже не в первый раз. Я каждый раз просыпалась и на цыпочках кралась к лестнице, чтобы подслушать. Его голос звучал напряженно.

– Как я мог рассказать тебе об этом первой? Раньше, чем своей собственной дочери? – говорил папа. Наступила долгая пауза, прежде чем он сказал: – Естественно, я собирался поговорить с тобой об этом. Мы знали, что однажды это случится. Это не могло длиться вечно.

Мне ужасно хотелось понять, кто на другом конце провода. Я стала вслушиваться внимательнее.

– Есть и еще кое-что, о чем нам надо поговорить… – Даже на лестнице я услышала его глубокий вздох, после которого он сказал: – Они снова приходили на склад. Полиция. Они хотели поговорить с каждым из нас, спрашивали, где мы были и все такое…