Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 67 – Саша Хеллмейстер

Не все могут. Не все похожи на нее или на ребят из «Открытых сердец», места, где она состоит вот уже пять лет своей жизни.

– А как? – вдруг спросил Хэл, будто уловил ее настроение. Между бровей его залегла беспокойная морщина. – В чем фишка, Джой? Я думал, смысл в том, чтобы продать все и подзаработать на благое дело деньжат.

– Не только. – Джой посмотрела в окно.

Там, за ним, «Плимут» обогнал высокий старый грузовик. Из проржавелого синего кузова высовывалась охотничья собака, одна из тех сеттеров, каких многие местные любили держать в домах. Уже пожилой водитель в клетчатой фланелевой рубашке, с прокуренными губами и смуглыми сбитыми пальцами, поглядел на Джой в ответ и, заметив ее, помахал рукой.

Хэл искоса взглянул на мужчину. Спина у него привычно стала мокрой, как обычно – враз, как и складка на шее, и широкая мясистая холка. Он не моргая смотрел на старика и думал, что именно тот запомнит: его за рулем «Плимута» или бледную худенькую Джой? Номер машины или их вдвоем в салоне? И что делать, если этот дьявол уже дал знать – я засек вас, ребятки? Хэл прикрыл глаза веками. Не лучший способ вести тачку. Но лучший – чтобы сконцентрироваться и прийти в себя.

Просто подними руку и махни ему в ответ, потому что, черт возьми, именно так и поступил бы любой на этой трассе. Он точно запомнит того, кто повел себя грубо. Так эта дрянь и работает, Хэл, ты же знаешь. К вежливым никто не цепляется. Вежливость – инвариант безразличия.

Хэл поступил, как приказал себе, хотя каждое движение казалось ему деревянным, лживым и грубым, почти марионеточным – вот до того неживым. Он раздвинул губы в подобии улыбки – узкой белой бездной, показавшейся между окаменелых губ, – и отзеркалил ее старику в ответ. Джой тоже лениво махнула. И Хэл сознался себе, что у нее это вышло гораздо естественнее. Он осторожно проследил, как грузовик с собакой добавил газу и ушел вперед. Старик снова был – как Хэл и думал – безразличен. Он какое-то время мелькал по правой стороне, а потом свернул на побочную дорогу. Хэл взглянул вправо. Что там? Он увидел футах в ста, не меньше, только длинный амбар и двухэтажный дом, белеющий на фоне свежего осеннего утра.

Очень скоро трасса вдоль полей осталась позади, и Джой оживилась, когда они поехали мимо океана.

– Ну вот, – довольно сказала она и потянулась, – и впрямь денек удался!

– Так ты обещала объяснить, в чем фишка этой твоей благотворительности, – напомнил Хэл.

Джой спохватилась.

– Да, точно. Ну тут просто, Хэл. Я делаю это, потому что мне приятно это делать. И знаю, что люди, которые сами связали или сшили вещи на продажу, то есть сделали своими руками, понимаешь, – они не хотели бы, чтоб те просто выкупили и выкинули в багажник, на чердак, в корзинку для бездомных или на помойку, как какой-то мусор.

– Понимаю.

Он повернулся к океану и посмотрел на серую дорогу и черно-белые заградительные столбики вдоль покатого обрыва. Прищурился. Он действительно понимал.

– Им важно почувствовать себя нужными. В таком возрасте не все люди это реально ощущают. Доживают просто как развалины. – Джой покачала головой. – Наша задача этого не допустить.

– Немного не возьму в толк, это ты о чем?

– А, я же и не сказала. Я помогаю в пансионате для престарелых в Акуэрте, – сказала Джой.