Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 63 – Саша Хеллмейстер

Как же он устал.

Снова посмотрел на стены и пол. Не оставил ли чего лишнего.

Здесь так чисто не было даже при въезде. Он оказал администрации мотеля большую услугу. В этом клоповнике нужен хороший клининг.

Подумав так, Хэл вышел, выключив свет. Затем снял футболку и джинсы и лег на кровать, прямо поверх покрывала. Веки слипались. Расслаблялись руки, напряженные до резкой боли в предплечьях. Ничто больше не тревожило и не мучило его. Только странная истома, какой он не чувствовал очень давно, – и чувство тяжести на загривке, будто кто-то сел ему на шею и сдавил со всей дури…

В углу что-то зашуршало. Хэл хотел бы открыть глаза, но ему словно песка под веки насыпали – он устало замычал и протер их кулаком. Зашуршало снова. Хэл слепо повернулся на звук и снова погрузился в липкую дремоту. Он не мог очнуться, даже если бы очень хотел.

Снаружи было тихо. Только по Си-эн-эн показывали ночной выпуск новостей. Он доносился как сквозь вату: в Северной Дакоте полицейские вскрыли дом и обнаружили несколько трупов, обезображенных настолько, что сейчас с трудом проводится их опознание. В подвале прямо в бетонный пол были залиты два стоматологических кресла. В одном из них нашли мужчину, у него на голове захлопнулся медвежий капкан. Хэл даже во сне понимающе улыбнулся. Толковый парень, этот кто-то из Северной Дакоты.

Хэл проваливался во второй пласт сна, еще глубже, и думал краешком непогасшего сознания: как много в этом мире таких же, как он? Почему они убивают? Почему убивает он сам?

Диктор будничным тоном зачитывал статистику. Экран дешевой плазмы ронял на спящего Хэла бледный свет, отчего его белые волосы казались еще белее. Он был припорошен снегом, посыпан пеплом. Он был почти-что-мертвец под слепым глазом телевизора.

– За последние двадцать лет на территории США значительно возросло количество преступлений, классифицируемых как серийные убийства. Согласно статистике, самые опасные маньяки отметились в штатах Мэн, Юта, Теннесси, Луизиана…

Он говорил, говорил и говорил. А в углу его монотонный голос снова прервало шуршание.

Да кто это?

Хэл слабо приоткрыл смеженные веки и скользнул по комнате взглядом. Легкие белые шторы закрывали вид на улицу. На телеэкране показали дом, где произошло жестокое убийство. Это был симпатичный кремовый особняк в обрамлении старых тисовых деревьев. Диктор сообщил, что среди тел нашли выжившую, чье имя из соображений безопасности не раскрывалось. Сейчас она в состоянии средней степени тяжести, и ее направили в больницу.

С тихим щелчком клапаны чемодана открылись. Голос диктора стал неважным. По комнате поплыл душный запах крови, мяса и костей. И дрожжей. Хэл поморщился. Да, черт возьми, этот знакомый ему женский запах. Молочный, тучный, сладко-гнилой. Хэл, сложив на животе руки, будто его это не пугало, наблюдал за тем, как медленно открылся чемоданный зев и по дешевому черному пластику скользнули тонкие женские пальцы с обломками ногтей, похожие на быстрых косиножек. Указательный и средний пальцы были обрублены по фаланги. В этом было что-то такое знакомое. А потом он вспомнил.

Сара попыталась оцарапать его, пришлось лишить ее этой возможности и рубануть ножовкой по пальцам.

Он равнодушно смотрел, как молния сама по себе поползла вниз, открывая чертов чемодан. Там, внутри, шевелилось что-то.