Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 219 – Саша Хеллмейстер

– Там, куда мы едем…

Конни не успела договорить. Хэл быстро ее остановил:

– Возьми только самое нужное. Остальное мы купим тебе на месте. Не хочу провозиться здесь, понимаешь?

– Да.

– Я же не знаю, как долго твой отец пробудет на работе.

– Он вернется нескоро, – осторожно сказала Конни и вскользь, через плечо, взглянула на Хэла. Он поднял на нее глаза и повернул голову, но, услышав это, словно равнодушно отвернулся.

– У вас с ним не ладится? – помолчав, спросил Хэл.

Конни растерянно пожала плечами, убирая в кожаный чехол свой учебный ноутбук, а к нему – комплект проводов.

– С тех пор, как Джо… – она запнулась. Как сказать лучше? Умерла? Погибла? Была убита? Да, была жестоко убита тобой, она и ее ребенок в утробе. – В общем, с тех пор, как с ней это случилось, он стал совсем подолгу уезжать из дома. Раньше, конечно, тоже пропадал на работе. Но сейчас остается там по неделе, а то и больше.

– И тебе не страшно жить здесь одной? – тихо поинтересовался Хэл.

Конни была у рабочего стола и сразу поняла, что Хэл поднялся, хотя он и двигался бесшумно. Он подошел к ней так тихо, что в это верилось с трудом – человек его габаритов так легко ступать вряд ли может. Но было в Хэле что-то особенное, можно сказать, нечеловеческое даже.

Мистер Буги. Бугимен. Так вот называли его те, кто передавал истории о нем из уст в уста. Так впервые назвала его девочка, единственная выжившая после жестокой бойни на Хэллоуин. Выживших было двое. Тот ребенок… и она, Констанс Мун.

Та ночь тридцать первого октября не покинула ее жизнь. Несмотря на то, что минул год, Конни в любой миг снова была там. Старый бабушкин дом, который был для нее святыней, местом силы, где она могла укрыться и спастись от всех невзгод, от одиночества и душевной боли, теперь оказался проклят. На нем зрела печать страшных смертей. Конни не была уверена, что, вернувшись туда, не увидит вместо обычной гостиной, какую помнила еще с детства, место кровавой расправы. То, что для копов, газетчиков и зевак было одним из череды событий, коснувшихся их повседневности мимоходом, прошлось по Конни наживую. Каково быть человеком между двух огней? Кого нужно было выбрать тогда – всех этих людей или одного человека, который сейчас стоял за ее спиной?

Конни ощутила легкое дыхание на затылке, а после – прикосновение его рук к своим плечам. Ладони, большие и теплые, скользили ниже, с плеч на локти, с локтей – на талию, потом – на бедра… Воздух в груди вытравил короткий вздох, Конни положила свои ладони на его и сжала пальцы. Соски под рубашкой, надетой на голое тело, напряглись и царапнули ткань; между ног и внизу живота разлился горячечный, пульсирующий жар. Конни медленно прикрыла глаза. Когда ее развернули, не подняла век.

Когда Хэл был молод и когда он учился в старшей школе, одна девушка, которая очень нравилась ему – Хейли, сделала Хэлу Оуэну так больно, что он убил ее в канун Дня Всех Святых. С тех пор он, узнав вкус крови, не останавливался никогда. И если женщина отдавалась ему, она неизменно гибла.

Хэл склонился к ней и одновременно подхватил под бедра, безо всякого труда поднял и впился губами в ее губы. Он помнил каждое прикосновение Конни в ту ночь, когда только Джо, ее мачеха, остановила неизбежное и оттянула то, что Хэл должен был сделать. Он должен был, как всегда…