Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 217 – Саша Хеллмейстер

Стоило ей мельком посмотреть на человека перед собой, как ее проняла сильная дрожь. Ей не нужно было заглядывать ему в лицо, чтобы все понять, – она могла узнать его по силуэту, росту, телосложению, позе, в которой он стоит. По одному только взгляду вскользь. Она могла узнать его из тысячи других людей, будь он даже в толпе, – но теперь они стояли друг напротив друга, и вокруг была только белая пустыня.

Хэл поднял голову и взглянул из-под бейсболки на Конни.

– Привет, тыковка, – сказал он тихо.

Снег сыпал ему на плечи, мерцая, словно блестки, под редким солнцем, едва пробивающимся между тяжелых туч. Конни сделала глубокий вдох. Она не помнила как – но подалась вперед и молча упала ему в руки, обняв так крепко, что Хэл поморщился от боли глубоко в груди. Прижавшись щекой к его холодному жилету, Конни выдохнула облачко пара с губ – и расплакалась, не зная, что сказать и что сделать такого, чтобы выразить, как сильно она скучала. Как сильно она боялась все это время.

– Давай зайдем, – сказал он.

Она отступила назад. Хэл вошел и запер дверь, застыв на пороге и не решаясь пройти дальше. За спиной Конни были высокая и широкая лестница и большая светлая гостиная, и потолок над диваном украшала люстра с оленьими рогами. Это был приятный дом, хороший дом. Хэл окинул взглядом стены, на которых увидел картины.

– Это твои? – спросил он и странно сглотнул, отведя взгляд и не желая, чтобы Конни увидела, как блестят его глаза. Она утерла свои, всхлипнула.

– Да.

– Ты сама их писала?

Она рассмеялась, хотя слезы не переставали бежать по щекам:

– Да!

– Боже, тыковка, – он покачал головой и прижался спиной к двери, рассмеявшись. – Да у тебя настоящий талант.

Конни хотелось себя ущипнуть. Он здесь – и говорит с ней о ее картинах. Хэл здесь! В уголках глаз защипало. Конни неуверенно спросила:

– Это же правда ты и я не сошла с ума?

Он широко улыбнулся, сняв бейсболку и положив ее в карман жилета, так, что оттуда теперь торчал козырек. Волосы его были все такими же короткими и такими же белыми, лицо – по-прежнему загорелым и очень красивым. Монстр жил где-то внутри, но пока он не показывался. Хэл был один в один таким, как Конни запомнила его, и она, не выдержав, снова обняла его, почувствовав в ответ очень крепкие объятия – объятия человека, который давно не видел ее и скучал не менее сильно.

Но на смену радости пришло что-то другое. И, сжав его одежду в кулаке, Конни расплакалась.

– Ну ты что? – растерялся Хэл и отстранился, заглянув ей в глаза. – Конни, детка.

– А что, если они как-то проследят за тобой и все узнают?! – всхлипнула она и закрыла лицо ладонями.

– Не беспокойся. – Хэл все понял и, покачав головой, снова притянул ее к себе. – Я здесь не просто так. И я был осторожен. Конни, слушай. Я не знал, куда вы уехали с отцом, и мне пришлось здорово постараться, чтобы вас найти.

– Я хотела оставить тебе весточку, но не могла, ты понимаешь.

– Понимаю, – кивнул он. – Ладно, Конни, перестань плакать, слушай. Слушай, что я тебе скажу. В тот год я кое-что подготовил, сидел тихо, никуда не рыпался, и знаешь – мне кажется, я хочу кое-что сказать тебе. Я ради этого и приехал.

Она растерянно взглянула на него. Он опустил глаза.

– Не говори пока ничего, ладно? Если ты скажешь, я просто уйду. У меня на это хватит теперь сил, Конни. Я… – он вздохнул. – Я не исправился, ты не подумай. Люди не меняются.