Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 77 – Анни Юдзуль

– Оставь его в покое. Давай лучше глянем, что там у тебя?

– Там нет Сатира, – Овечка склонил голову.

– У него Дионис, я уверен, – усмехнулся Джа.

Сэншу сверился с результатом и возмущенно воскликнул:

– Афродита?!

Весь стол зашелся смехом, даже Овечка. Сэншу торопливо перелистывал странички, с каждой секундой все больше приходя в негодование.

– «Самые популярные люди нашего общества…» – Лицо Сэншу вдруг вытянулось, а рот заулыбался. – «Эффектные, легкие на подъем, создающие атмосферу…» Боже, это все так мило! Пожалуй, это хороший тип, одобряю!

– Там нет ничего про самолюбование? – Овечка изогнул бровь.

– Нет!

– Ну как нет, если вот, – Джа ткнул пальцем, – «такие люди высокого мнения о себе».

– Отстань! – фыркнул Сэншу и погрузился в чтение. – «Главное для вас – сделать людей вокруг счастливыми…» О, как они меня понимают!

Входная дверь осторожно отворилась – в проеме показался Камо. Он быстро оглядел зал и прошмыгнул внутрь. Следом за ним по одному в бар подтянулись «крысы», как называл их Джа: пятеро ребят в черной школьной форме.

– Вы не против, если мы присоединимся к вашим посиделкам?

Ми-чан тащил что-то большое и тяжелое, обернутое тканью. Из шуршащих пакетов других ребят кокетливо выглядывали разноцветные рекламные картонки. Кёичиро пригляделся и тогда понял, что картонки были не рекламными, – это были упаковки кассет, какие еще недавно продавали по развалам на окраинах города. Он усмехнулся – Камо, заметив это, немного расслабился. Он, должно быть, не знал, как выразить сочувствие, но теперь понял, что попал в точку.

Ми-чан водрузил свою поклажу на барную стойку. Ловким движением он сдернул с нее ткань, представляя вниманию присутствующих небольшой пузатый телевизор. Нэ-чан не без труда примостил сверху видеомагнитофон и тут же начал драться с Ми-чаном за право его подключить. Джа в недоумении наблюдал за этим чудовищным надругательством над свежевымытой стойкой.

– А ну, успокоились! – рыкнул он, и все мальчишки мгновенно вытянули руки по швам. Ему пришлось повозиться, прежде чем экран телевизора проснулся. Рофутонин захлопал в ладоши. «Крысы» стояли гурьбой возле пакета с видеокассетами.

– Что там? – Кёичиро неслышно подобрался к Камо, складывающему цветастую ткань – кусок простыни или, быть может, скатерти.

Тот ответил шепотом:

– Если честно, я до конца не уверен. У мамы было много этих пакетов, но, когда они понадобились, запропастились бог его знает куда. Надеюсь, это тот, что с комедиями. Иначе нам придется смотреть «Изгоняющего дьявола», а второй раз за неделю я этого не выдержу.

– Где это ты успел его посмотреть?

Камо смерил его долгим взглядом:

– Когда дело касается кинематографа, моя любимая тетушка предпочитает два жанра: душераздирающие драмы, после которых голова болит от рыданий, и душераздирающие ужасы, после которых ночью боишься добежать до туалета.

Кёичиро попытался удержать смех:

– Вот уж никогда не подумал бы!

– Не сомневаюсь, – Камо усмехнулся и разложил тканевую сумку.

Они затолкали не-то-простынь-не-то-скатерть внутрь и вместе опустились на диванчик неподалеку. Ми-чан мгновенно материализовался перед ними с кружками какого-то пряного компота. Сделав глоток, Кёичиро не мог однозначно сказать, есть ли там алкоголь, но Камо, кажется, ничто не смутило.