Онлайн книга «Гитлер: мировоззрение революционера»
|
Если уж Гитлер говорил в таком грубом тоне перед промышленниками, то в узком кругу его отношение к предпринимательству было и вовсе неприкрашенным. Геббельс написал 16 марта 1937 г. в дневнике: «В обед у фюрера. Много народа за столом: мощно против так называемых руководителей экономики. Они не имеют понятия о настоящей экономической науке. Они глупы, эгоистичны, не национальны и до тупости чванливы. Им хотелось бы саботировать Четырехлетний план только от трусости и лености мышления. Но им придется»[1225]. На следующий день Геббельс снова записал в дневнике: «Фюрер мощно выступает против промышленных баронов, которые всееще упражняются в тихой сдержанности относительно Четырехлетнего плана»[1226]. 8 сентября 1937 г. Геббельс резюмирует рассуждения Гитлера на партсъезде: «…сильно против экономического самоуправства. Горе частной промышленности, если она не отобьется. Четырехлетний план будет реализован»[1227]. В мае 1937 г. Гитлер заявил: «Я, например, говорю германской промышленности: „Вы должны сейчас сделать то-то и то-то“. Потом я возвращаюсь к этому в Четырехлетнем плане. Если германская экономика ответит мне: „Мы этого не можем“, тогда я ей скажу: „Хорошо, тогда я это возьму на себя, но это должно быть сделано“. Если же экономика скажет: „Мы это сделаем“, то я буду очень рад, что мне не надо брать это на себя»[1228]. Эти угрозы будут понятны только в связи с разворачивавшимся в этот момент конфликтом между предпринимателями чугуно- и сталелитейной промышленности и национал-социалистическим государством и, соответственно, органами Четырехлетнего плана. В соответствии с принципами Четырехлетнего плана двумя главными проблемами были увеличение мощности печей и добычи железной руды. Увеличение мощности чугуно- и сталелитейной промышленности натолкнулось, однако, на мощное сопротивление предпринимателей. Большие сомнения промышленников были связаны с опасением, что дальнейшее освоение месторождений бедных железом германских руд неэкономично и отрицательно скажется на конкурентоспособности германской промышленности за рубежом и экспорте продукции чугуна и стали. Кроме того, существовало опасение, что слишком большое увеличение мощности печей вызовет трудности со сбытом, когда бум военной промышленности спадет[1229]. После заседания с виднейшими представителями германской чугуно- и сталелитейной промышленности 17 марта 1937 г. показалось, что предприниматели готовы следовать указаниям Гитлера либо Геринга. Фактически же, несмотря на их согласие, в последующие месяцы в промышленности не произошло ничего, что указывало бы на форсированное увеличение рудной базы. После этого Геринг на заседании органов Четырехлетнего план, министерства экономики и железорудной промышленности 16 июня 1937 г. упрекнул промышленность в том, что она по-прежнему противится переработке германских руд. Одновременно он объявил о строительстве нового завода, но оставил открытым вопрос, будет ли занего отвечать государство или частная экономика. Подобно Гитлеру, он также пригрозил предпринимателям: «Уже давно было бы необходимо развивать германские руды, там, где этого не происходит, мы отберем у вас руду и будем все делать сами»[1230]. Что такие высказывания Гитлера и Геринга не были пустыми угрозами, предпринимателям стало ясно не позднее 23 июля 1937 г., когда Геринг объявил представителям промышленности о создании АО горнорудной и чугунолитейной промышленности «Герман Геринг». Этот неожиданный ход Геринга вызвал изрядное замешательство среди промышленников. В то время как часть их по-прежнему пыталась проводить курс, независимый от претензий Геринга, другие предприниматели были готовы к сотрудничеству под впечатлением «свершившихся фактов» и из опасения дальнейших мер. «Несмотря на этот результат», резюмирует Петцина, «спор остается достаточно показательным, поскольку ясно демонстрирует, что интересы частной промышленности не совпадали автоматически с интересами режима, и в случае конфликта режим не побоится реализовать свои цели и вопреки сопротивлению части тяжелой промышленности»[1231]. |