Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 199 – Райнер Цительманн

С другой стороны, Гитлер часто и настоятельно подчеркивал, что распоряжение собственностью ни в коем случае не является частным делом предпринимателя. 9 октября 1934 г. он заявил: «Поэтому особенно богатство имеет не только большую возможность пользоваться благами, но и большие обязательства. Точка зрения, что использование имущества в любом объеме является лишь частным делом отдельного человека, должна в национал-социалистическом государстве подвергнуться тем большей корректировке, что без участия сообщества никакой отдельный человек не мог бы пользоваться таким преимуществом»[1217]. 14 ноября 1940 г. он сказал: «Мы в Германии, притом что я никак не затронул собственность, все же поставили собственности границы, т. е. границу, которая состоит в том, что никакая собственность не может быть использована во вред другому. Мы не позволили, чтобы, например, накопления капитала создавали изприбылей военной промышленности, мы здесь установили границу: 6 из ста, и из этих 6 из ста сначала 50 из ста уходят в виде налогов, а остаток 3 из ста должен быть как-то снова вложен, иначе и его заберут на налоги. А все, что свыше, заранее должно быть вложено в акции и находиться в распоряжении рейха, государства»[1218]. 14 ноября 1940 г. Гитлер заявил, что отдельный человек «не имеет права свободно распоряжаться тем, что должно быть вложено в интересах народной общности. Если он лично распоряжается разумно, это хорошо. Если он распоряжается неразумно, вмешивается национал-социалистическое государство»[1219].

Формальное сохранение частной собственности не было для Гитлера решающим. Если у государства есть безусловное право определять решения собственников средств производства, то формальный правовой институт гарантий собственности значит немного. Так полагал Поллок, когда констатировал «разрушение всех существенных признаков частной собственности, за исключением одного». С того момента, когда собственники средств производства не могут свободно принимать решение о содержании, моменте и объеме своих инвестиций, отменяются — при формальном сохранении гарантий собственности — существенные экономические признаки частной собственности. Мы знаем, что Гитлер в политической и, соответственно, конституционно-правовой сфере предпочитал медленный подрыв наличного права и существующих институтов. В экономической сфере формальный юридический статус собственности был ему совершенно безразличен, если государство имело фактическое право распоряжения средствами производства, а также могло кусок за куском урывать для себя землю.

Во время застольной беседы 3 сентября 1942 г. Гитлер сказал, что земля — «национальная собственность, в конце концов данная отдельному человеку для жизни»[1220]. В своей ранее уже цитированной в другой связи речи перед руководителями военной промышленности в июне 1944 г. Гитлер, правда, высказался — частично потому, что Шпеер просил его об этом, чтобы успокоить предпринимателей, — за частную собственность на средства производства, однако заметил, вводя ограничение: «Правда — и тут мы отличаемся от либерального государства… все работы высокоразвитых отдельных персон должны быть в рамках пользы для всех… либеральное государство стоит на следующейточке зрения: все хорошо, что идет на пользу и полезно индивидууму, отдельному человеку, даже с риском, что это вредно для сообщества. Национал-социалистическое государство имеет, напротив, идею [sic] или отстаивает, напротив, вывод, что сама по себе сила в индивидууме, но что дело индивидуума, творческая деятельность индивидуума должна быть в смысле пользы сообщества. Высшее достижение отдельного человека, скорректированное общим интересом сообщества, которое в конце концов должно прикрывать и защищать отдельного человека своим влиянием и своими действиями в тяжелейшей операции, т. е. в войне. Тут разумно и само собой разумеется, что достижение отдельного человека взвешивается в той мере, в какой это достижение идет на благо сообщества. Эта модификация идеи частной собственностини в коей мере не есть ограничение индивидуального, индивидуальной способности, идеальной творческой силы, трудолюбия и т. д., а, напротив, она дает индивидууму огромные возможности для развития. При этом она ставит лишь одно условие, что развитие не должно протекать не на пользу сообщества, т. е. надо всем стоит в конечном итоге весь общий интерес»[1221].