Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 172 – Райнер Цительманн

Следовательно, Гитлер выступает против того, чтобы политику государства определяли в первую очередь экономические интересы, и указывает на неизбежное следствие углубления классовых различий, как только экономика объявляется не вторичной, а первичной силой. В идеологии, объявляющей первичными экономические интересы, он видел причину классового раскола и вконечном итоге внутреннего разложения общественного порядка. «Если сегодня предприниматель думает лишь экономически, то его мысли направлены на прибыль, в противоположность мысли наемного работника о повышении заработной платы. Долго ли коротко ли, если начинают думать больше экономически, то народ начинает распадаться не то что на два, а медленно на бесчисленные классы»[1089].

Уже старая империя, заявил Гитлер 6 марта 1929 г., была без остатка одержима «идеей рентабельности». Вплоть до самых верхов государства правили понятия «экономическое преимущество, рентабельность, процветание». Но со времен войны все рассматривается только с одной точки зрения: «Можно ли еще совершать сделки при таком положении вещей? Если да, то это положение не так плохо. Почему должно быть плохим положение, при котором еще можно совершать сделки? Эта мысль, господствовавшая во всей политике еще до войны, пока еще можно получать прибыль и совершать сделки, пока чисто экономически еще можно чего-то добиться, эта мысль стала сегодня доминирующей. <…> Но еще и во время краха еще можно совершать сделки! Почему тогда крах вообще плох, если еще можно совершать сделки. <…> Экономика — это всё, подъем экономики — это всё. Вот мысли, которые правят народом»[1090].

Мнение Гитлера о «вторичной роли экономики» является выражением критики общества и формы государственного устройства, в которой доминируют в конечном счете экономические интересы. «Народ стоит во главе, экономика есть служанка народа, а капитал есть слуга экономики, а не наоборот»[1091], — заявил он 29 ноября 1929 г.

Определяющим в процессе принятия политических решений должны быть не экономические интересы, а, наоборот, экономика должна была подчиняться политике. Это, конечно, не имеет ничего общего с «низкой оценкой экономики». Речь идет лишь об определении места и функций экономики в общих рамках общественной и политической системы. Гитлер не недооценивал значение экономики, а хотел разорвать и развернуть признанную им вредной функциональную связь. Не политика должна теперь быть функцией экономики, а экономика должна была стать функцией политики.

Поэтому Гитлер критиковал и влияние экономических союзов на политику. Так, например, он писал 26 апреля 1930 г. в «Иллюстрированном наблюдателе»: «Чем больше группы экономическихинтересов вгрызаются в наши политические партии, тем невозможнее становится рассчитанная на продолжительное время сплоченная операция. Особенно плохо это тогда, когда в довершение всего влияние на политическое руководство приобретают союзы, мышление которых является в высшей степени аполитичным. Стремление создавать политические партии из экономических кирпичиков является вообще колоссальной ошибкой. Я всегда самым решительным образом возражал против выставления перед выборами представителей определенных групп интересов в качестве кандидатов»[1092]. Такие рассуждения показывают, что требование Гитлера об установлении примата политики в своей сути направлено против характерного для капиталистической системы переплетения интересов политики и экономики, которое находит свое выражение в описанном им лоббизме.