Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 169 – Райнер Цительманн

Но и в новых подходах исследователей, впервые посвященных экономическим представлениям Гитлера, несмотря на обычно различающиеся результаты, единодушно признается, что установление примата политики было решающей целью Гитлера, а его мнение о «вторичной роли экономики» должно рассматриваться как ядро его экономических воззрений[1071]. Однако при этом не анализировались ни его обоснованиетакого воззрения, ни выводы, которые он из него делал и которые имели решающее значение прежде всего для его политической теории. Поэтому Тёрнер и приходит к ложному заключению, что тезис Гитлера о примате политики и «вторичной роли экономики» является выражением «глубокого презрения, которое он испытывал к экономическим вопросам[1072]. В следующей главе будет исследовано, что часто повторяемая формулировка Гитлера о «вторичной роли экономики» действительно означала в контексте его взглядов на экономическую политику, как он обосновывал отстаиваемый им примат политики и прежде всего какие экономические, но и политические, выводы он из этого делал.

На собрании НСДАП 26 февраля 1923 г. Гитлер заявил: «Капитал должен быть слугой государства, а не господином»[1073]. Похожим образом он высказался 24 апреля 1923 г.: «Капитал не господин государства, а его слуга»[1074]. В написанном им воззвании «Отечественного боевого союза», объединенияразличных националистических групп и движений, говорилось: «Во времена нужды экономика поступает исключительно на службу отечеству»[1075]. 30 сентября 1923 г. Гитлер впервые употребил в речи формулировку о «вторичном значении» экономики[1076], которая позднее должна была характеризовать его позицию по соотношению политики и экономики. Подробнее Гитлер изложил эту мысль в программной статье в апреле 1924 г.: «Вера в то, что можно сохранить нацию, государство с помощью одной лишь экономики, имела своей предпосылкой воззрение, согласно которому государство как таковое является институтом, существующим, в первую очередь, по экономическим причинам, следовательно на него надо смотреть с этих точек зрения и управлять им в соответствии с этим. То есть своего рода акционерное общество, также удерживаемое по общим, также экономическим соображениям, причем каждый имеет в собственности определенную долю. Один больше, другой меньше, и большинство голосов решает. Соответственно, „экономика“ как основательница государства! Править может любой сведущий в государственном праве штудиенпрофессор и любой директор фабрики, имеющий необходимый опыт в экономической жизни; а толковый и исполненный достоинства чиновник-администратор будет, вероятно, в большинстве случаев Бисмарком II, во всяком случае по собственному мнению. Что искусство управления государством есть именно искусство, которое нельзя выучить, а которое должно быть врожденным, что такой случай тем чаще появляется во плоти, чем политически неэкономичнее думает и действует нация, и тем реже, чем более экономически ориентированным является народ, такое, правда, не захотят слушать, тем более признать. Фактически экономика не только не может „строить“ государства, она даже не может их сохранять»[1077].

Гитлер подробно рассматривал соотношение государства и экономики в «Майн кампф». Он критиковал убеждение, «что само государство обязано своим существованием только этим [экономическим. — Р. Ц.] явлениям, что само оно представляет собой, в первую очередь, институт, которым надо управлять в соответствии с экономическими интересами, и, следовательно, и в таком состоянии зависит от экономики». Гитлер решительно выступал против таких представлений и, наоборот, выдвигал тезис, в соответствии с которым государство не имеет никакогоотношения к определенному экономическому воззрению или развитию экономики. Оно является не объединением экономических контрагентов в определенном отграниченном жизненном пространстве для выполнения экономических задач, а организацией сообщества физически и духовно одинаковых живых существ для лучшего обеспечения сохранения своего вида, а также достижения предначертанной провидением цели его существования». Через несколько страниц Гитлер продолжает свою аргументацию: «Насколько мало государствообразующие и государствосохраняющие свойства связаны с экономикой, яснее всего показывает тот факт, что внутренняя сила государства в редчайших случаях совпадает с так называемым экономическим расцветом, а этот расцвет в бесконечном количестве примеров, похоже, возвещает близящийся упадок государства. <…> Если же приписать образование человеческих сообществ, в первую очередь, экономическим силам или даже стимулам, тогда высочайшее экономическое развитие одновременно должно было бы означать самую большую мощь государства и наоборот». Этим Гитлер никоим образом не хотел провозглашать обратную закономерность, по которой приходящая в упадок экономика должна представлять основу сильного государства. Скорее он хотел сказать, что рамочные политические условия имеют решающее значение для положительного развития экономики, но что односторонняя концентрация на чисто экономическом, наоборот, может стать опасностью для государства — и тем самым в конце концов для самой экономики: «Всегда, когда в Германии происходил подъем политической власти, начинался и экономический подъем; но всегда, когда экономика становилась единственным содержанием жизни нашего народа и душила идейные добродетели, государство снова рушилось и, спустя некоторое время, увлекало за собой экономику». В качестве одного из решающих «признаков упадка в довоенной Германии» Гитлер называл «следствия», которые принесла чрезмерная экономизация нации. По мере подъема экономики до роли все определяющей госпожи государства деньги стали богом, которому все должно было служить и перед которым каждый должен был склоняться. Небесных богов все больше задвигали в угол как устаревших и изживших себя и вместо этого кадили идолу Маммоне. <…> Насколько удалась эта „экономизация“ немецкого народа, наиболее наглядно показывает то, чтов конце концов после войны один из ведущих представителей германской промышленности, и прежде всего торговли, смог высказать мнение, что только экономика как таковая в состоянии вновь поднять Германию». В другом месте «Майн кампф» Гитлер назвал целью национал-социалистов создание государства, «которое представляет собой не чуждый народу механизм экономических требований и интересов, а народный организм».